общения с бойкой девицей уяснить, что в этом мире говорящие животные не редкость, сейчас же сильно удивился. Ведь не может же пожилой человек, всю жизнь проживший здесь, не знать об очевидных вещах⁉ Не может! Ну, если только ее не настигла «любимая» болезнь всех стариков, когда каждый день узнаешь много нового.

Я поднял лицо, то есть морду, чтобы всё это ей высказать, и в ужасе завизжал, пытаясь уползти под лавку. С бабулей происходило что-то очень страшное! Кожа на ее морщинистом лице вспухла, а шея раздулась! И мне почему-то сразу в голову пришла мысль об отеке Квинке. Но ведь никакого аллергена в данный момент поблизости не наблюдалось! И грибочков она попробовать не успела. Но на воду же не может быть аллергии! Или может?

— Ты что визжишь? Тебя кто трогает? Отвечай! Почему ты умеешь говорить? Я лучше это с радостью приму, чем новость, что схожу с ума, — последнее она уже явно пробормотала себе самой.

— Это потом! — просипел я. — Твое лицо! Оно опухло! И… потекло! — Я в ужасе сглотнул, наблюдая, как кожа щек бабушки пухлыми складками медленно стекает к подбородку.

Не упасть в обморок мне не дал ее вскрик, когда бабуся добралась до зеркала.

— Ай! Вот поганец! Водой меня облил! А ну марш отсюда! Не успели его приютить, а он уже и без обеда меня оставил, и без макияжа! — С этими словами бабулька шлепнула меня метелкой, придавая ускорение в сторону уличной двери.

Я с радостью покинул этот персональный дурдом, с удовольствием вдохнув свежего воздуха, наполненного яркими, насыщенными ароматами леса. К счастью, предварительный диагноз бабули на счет бешенства и аллергии не подтвердился. Это уже радовало! Вот только я боялся даже представить, каким же окажется ее настоящее лицо, если до этого она еще была и при макияже!

Не обращая внимания на козу и прыснувших у меня из-под ног возмущающихся кур, я еще раз попил воды, теперь уже из козьего корытца, и, заглянув в пустующую будку, с удовлетворением убедился, что жилище довольно просторное и относительно чистое. Клубы пыли по углам дощатого пола не в счет. Я заполз внутрь и, со счастливым стоном растянувшись на нем, на секундочку закрыл глаза.

Глава 3

Я обживаюсь

Мне снилось что-то очень важное, что я даже во сне сделал себе установку вспомнить, как проснусь. Но мое пробуждение оказалось очень быстрым и приятным, так что сон сразу вылетел из моей головы. Я пробудился от просто фантастического аромата наваристого супа, явно на мясном бульоне.

Открыв глаза, я удивленно захлопал ими, разглядывая деревянные, грубо струганные, со следами жучков-древоточцев, стены квадратного помещения с аркообразным входом без двери. Затем опустил глаза вниз и вздрогнул, когда мой взгляд наткнулся на темно-серые лапы и грудь. Волк я или собака, но факт остается фактом, мне это не приснилось, и я на самом деле каким-то образом оказался в теле хищника.

От грустных мыслей меня отвлек аппетитный запах еды, который мне, по счастью, не приснился. Я высунул нос наружу и первым делом огляделся. А снаружи были сумерки. Оказывается, я от стресса уснул и проспал полдня. Мой организм выступил в роли предохранителя, спасая мою нервную систему от самого большого потрясения в моей жизни. Или смерти? Интересно, я сейчас считаюсь живым?

Справа от входа в будку стояла миска с наваристым супом, из которого торчала большая берцовая кость. Глаза невольно поискали рядом ложку, но, вспомнив, что от цивилизованного приема пищи мне теперь придется отвыкать, вздохнув, сунул морду в миску. Примерившись, лизнул суп, потом еще раз и еще. Когда я сегодня пил воду, то как-то даже не задумывался, как именно у меня это получается, наверное, и теперь не стоит. Мое новое тело, видимо, содержит базовые знания и прекрасно справится и без моего неумелого контроля.

А суп на самом деле оказался очень вкусным! Я с наслаждением вылизал всю миску, с шумом гоняя по кругу кость. И тут же понял, что беспокоящее меня распирающее чувство в животе есть переполненный мочевой пузырь. Воровато оглянувшись, я потрусил в сторону большого раскидистого дуба, подпирающего собой ветхий сарай. Свои делишки я планировал сделать позади дерева, как неожиданно моя задняя лапа поднялась, и на темную кору пролился живительный дождь. Процесс прервать я никак не мог, даже тогда, когда дверь дома скрипнула и с крыльца послышался голос старушки.

— Эй! Малахольный! Ты что это там делаешь?

Ну что я мог ответить на подобный бестактный вопрос? Разве что: «Дерево поливаю». Поэтому я промолчал, чувствуя, как горит моя морда, и понимая, что в густой шерсти есть еще один неоспоримый плюс, кроме защиты от холода.

Наконец я завершил свой туалет и, понурив голову, потрусил к старушке, уговаривая себя, что сейчас я не сделал ничего предосудительного, и для животного я веду себя совершенно нормально! Но все же понимал, что человеческие комплексы и нормы поведения явно сделают меня самым стеснительным высшим животным в округе.

Добежав до бабулькиных ног, я осторожно поднял на нее морду, тут же облегченно выдохнув. К счастью, ее лицо и шея были в полном порядке. Во всяком случае, следов ужасного отека уже не было. И в данный момент бабушка собиралась достать из колодца воды. Повесив деревянное ведро на привязанный к веревке крюк, столкнула его вниз. Когда из глубины колодца послышался характерный «плюх», старушка взялась двумя руками за деревянную рукоятку ворота и начала медленно его вращать, поочередно перехватывая каждую последующую рукоятку из четырех набитых по его периметру.

Было видно, что ей это очень трудно дается, так как с каждым накрученным на ворот оборотом веревки старушка всё чаще отдыхала, тяжело дыша. Наконец, джентльмен во мне не выдержал бабкиных мучений, и, подойдя ближе, я встал на задние лапы, опершись передними о сруб колодца, предложил ей:

— Давай помогу!

Бабка вскрикнула, отпустила рукоятку тут же бешено начавшегося раскручиваться ворота и, потеряв равновесие, нырнула в колодец. Вернее, она бы наверняка это сделала, если бы не моя нечеловеческая реакция, которая позволила вовремя ухватить бабку за цветастую юбку.

Или это все старушки усыхают с возрастом, или это я в облике волка стал сильнее, но мне было вполне по силам ее тащить. Единственное, что мне внушало опасение, так это крепость ткани ее юбки, так как она трещала, угрожая вот-вот лопнуть. И все же я почти успел! Когда я уже, сделав последний рывок, все же вытащил спасенную, резинка на юбке