лопнула, и я вместе с нижним предметом ее гардероба кубарем покатился прямо под ноги обалдевшей козе.

Брезгливо скинув с морды бабкин прикид, уставился на голые ноги старушенции. Справедливости ради, очень даже неплохие ноги! Правда, хорошенько разглядеть я их не успел, бабка стыдливо натянула пониже кофту и засеменила к дому.

Я же, хмыкнув, озадаченно почесал голову, вот только сделал это задней лапой. Солнце прощально подмигнуло, скрывшись за верхушками деревьев, и темнота практически мгновенно накрыла лес и нашу поляну. Вдалеке тут же завыли волки, вызвав у меня толпу испуганных мурашек. Вот что-то ни разу не почувствовал я тоски по родной стае, а скорее желание забиться в какую-нибудь уютную щель и не отсвечивать до самого утра. Испуганная коза шарахнулась, почти прижавшись к моему боку, и, видимо, решив, что свое, знакомое, уже почти родное зло не такое страшное, как неизвестное.

Снова скрипнула дверь дома. Старушка вышла уже в новой юбке и, вытащив из земли колышек, повела подпрыгивающее от нетерпения парнокопытное, в сарай. Я зевнул и, еще раз посетив свое туалетное дерево, залез в уютную будку. Из сарая послышалось ворчание старушки и возмущенное блеяние козы, а затем потянуло сладковатым запахом парного молока. Я, зажмурившись, с силой втянул в себя этот сладкий запах и сглотнул. Да уж, так и дал кто мне молока, мечтать не вредно.

Вспомнив про недоеденную кость, я высунулся и схватил ее зубами. Мусолить ее оказалось очень даже увлекательно! Мои крепкие и острые зубы запросто справлялись с нею, добывая изнутри вкусный и сладкий костный мозг. Невольно в памяти всплыло сравнение с сигаретой, которую, пожалуй, мне уж никогда не выкурить. Хотел ведь бросить, вот только всё никак силы воли не хватало. А теперь вот получи и распишись за здоровый образ жизни, без вредных привычек и на свежем воздухе!

Похоже, я так и уснул в обнимку с костью, как младенец с соской. Сон мой был какой-то сумбурный, и действо почему-то происходило зимой, среди сугробов. От холода я и проснулся посреди ночи, звонко клацая зубами. Захотел выйти на улицу, чтобы немного подвигаться и согреться, но не тут-то было! Я напрочь застрял в ставшей тесной для меня будке!

Глава 4

Трагедия

Темнота, возможно, и друг, но только молодежи. Так как в таких вот стрессовых ситуациях она часто добавляет различных страшных подробностей, каких на самом деле, скорее всего, и нет вовсе. Так и сейчас, мне вдруг показалось, что будка начала сжиматься сама по себе, угрожая задушить незваного гостя. Паника нахлынула на меня, и я начал биться в тесном пространстве, осознавая тщетность этого, так как помнил, насколько будка крепкая, ведь она сколочена из толстых досок. Дыхание со свистом вырывалось из моей груди, и только ощущение начинающегося удушья, как ни странно, привело меня в чувство, заставив остановиться и пораскинуть мозгами.

Несмотря на весь ужас ситуации, мне всё же удалось более-менее успокоиться, обнаружив, что двигаться я немного могу. Почувствовав, как по вискам прочерчивают дорожки капли холодного пота, я вытер лицо рукой и замер, оглушенный своим открытием! Мое тело снова стало человеческим! Именно поэтому, увеличившись в размере, я еле помещался в собачью будку. А также я понял, почему замерз. Я был обнажен!

Плохие и хорошие новости сбились в тесную кучу, мешая мне трезво мыслить. Радость, что я снова стал человеком, омрачилась двумя обстоятельствами: тем, что я был голым, и тем, что накрепко застрял в жилище дворового пса. Я с трудом себе представлял, как утром подзову к себе старушку и что с ней приключится, когда она увидит в будке постороннего голого мужика. Даже если она и не хлопнется в обморок, то как слабая пожилая женщина сможет освободить меня?

Всю ночь я периодически предпринимал попытки то расширить дверной проем будки, выломав с краю пару досок, то, стоя на корточках и выгнув спину, сорвать с будки крышу. Но, увы, всё было тщетно. В конце концов, к рассвету, полностью вымотавшись, я забылся тревожным сном.

— Кооо? — прозвучало мне в ухо, причем с явно вопросительной интонацией.

Я приоткрыл один глаз и уставился на торчащую в двери будки голову петуха с ярким, набок свисающим гребнем.

— Бу! — ответил я резко, и этого ярко раскрашенного многоженца словно ветром сдуло. Толку на него время тратить? Как я понял, куры уж точно относятся здесь к низшим животным, так что ни помочь, ни даже на помощь позвать он не сможет.

Стоп! Я только сейчас вспомнил, в каком бедственном положении оказался! Наверное, точно придется звать бабульку, здесь, как говорится, без вариантов. Я дернулся подползти чуть ближе к выходу, но расстояние оказалось куда больше, чем ночью, да и двигался я свободно! Опустив голову вниз, я вздрогнул. Передо мной снова были волчьи лапы.

Я ошарашено замер, уже совершенно не понимая, что происходит. Неужели это был такой яркий сон? Но это обстоятельство опровергали мои ноющие от ночной «зарядки» мышцы, да саднила сбитая о стены будки кожа рук и спины.

Так значит, я ночью превратился в человека, а теперь снова назад, в волка⁉ Выходит, так. И что-то мне подсказывало, что это была не разовая акция. А это значит, что нужно это как-то использовать, глядишь, и выкручусь из этой странной ситуации, полностью вернув себе человеческий облик. На такой вот оптимистичной ноте я покинул будку и отправился в поисках еды. Что-то мне подсказывало, что старушка про меня уже забыла, и придется ей про себя напомнить, а иначе останусь без завтрака.

Я вылез из будки и от души потянулся, поморщившись от боли в натруженных ночью мышцах. Но вот зевнуть я не успел. Откуда-то из-за сарая послышался горестный вскрик бабульки, и я тут же рванул туда, надеясь, что с моей работодательницей всё в порядке. Ведь остаться одному посреди дремучего леса без средств к существованию, а в моем случае без миски наваристой похлебки, я бы очень не хотел. Я еще не настолько одичал, чтобы охотиться на бедных зверюшек, убивать их и есть сырыми. И очень надеюсь, что этого не произойдет!

Добежав до дальнего сарая, оказавшегося курятником, я резко затормозил, с облегчением выдыхая. Моя бабулька была жива-живехонька, вот только в сильной печали. Перед курятником, в крошках от булки, лежали мертвые куры.

— Как же так? Ведь еще утром, когда я их кормила, они были живы и здоровы! — сокрушалась хозяйка. — И что мне теперь делать? И так продуктов почти нет,