— пожал я плечами. — И, вообще, все претензии к джапам. Это они так решили, не я.

— Да знаю я, знаю. Но ведь обидно ж, — бросила Молли с досадой. — Я так настроилась пострелять…

— Настреляться ты в этой жизни ещё успеешь, — охолонил я её. — А пока лучше пристегнись и настройся. Переход в подпространство через… девяносто секунд… Ну, если конечно снова какое-то «хрен знает что» не случится…

* * *

К нашему счастью, никакого «хрен знает чего» до самых гиперворот не случилось. Мы спокойно вошли в портал, на видовых экранах замельтешила серо-белёсая муть.

— Время полёта до Влёре: три часа восемнадцать минут, — сообщил я напарнице, сверившись с данными навигатора гиперполя.

— Три восемнадцать? Отлично! Разбудишь меня через три ноль три, а то спать охота, аж сил нет, — бывшая узница нарочито громко зевнула, выбралась из ложемента и, ничего больше не говоря, удалилась в спальный отсек.

«Она на тебя обижена, — заявил подселенец. — Могу объяснить, почему».

«Не надо. На её месте я меня бы вообще придушил».

«А после подумал и придушил бы ещё раз».

«С чего бы?»

«С того, что имеется дополнительная информация, о которой ни ты, ни она пока что не в курсе».

«Информация? Дополнительная? — мысленно вскинул я брови. — А ну-ка выкладывай».

Подселенец «вздохнул»:

«Ты понимаешь… я тут полазил по местным закрытым сегментам и кое-что раскопал насчёт дона Кристо и зоньи Хитоми. Короче, там дело такое…»

Он говорил минут десять. Я внимательно слушал, задавал уточняющие вопросы и с каждой минутой мрачнел всё больше и больше.

«Ты Молли рассказывать будешь?» — спросил меня Гарти, когда закончил.

«Нет».

«И это правильно. Пусть лучше сама всё узнает, и чем позднее, тем лучше».

«А ещё лучше, если вообще не узнает».

«Согласен…»

Практически всё оставшееся до выхода из гипера время я думал. О себе, о Хитоми, о Молли, о доне Кристо, о нравах в семействе Кано и о том, как теперь с этим жить.

Брак Хитоми и Панди Кристо, как и предполагалось, имел под собой лишь расчёт и ничего больше.

Для господина Кичиро, владельца «Васаби», это был просто один из способов контролировать донов Балуки.

Для господина Сэбуро, кузена Хитоми, этот брак был полезен тем, что он повышал его собственный статус, как в корпорации, так и среди низовых структур Синдиката.

Дону Кристо официальная связь с родственницей господина Кичиро давала возможность получать дополнительные преференции от «Васаби», а в перспективе даже войти в семью Кано на полных правах. Для последнего ему требовалось всего ничего — зачать с Хитоми наследника. Единственное условие: только традиционным способом. Без всяких «эко́», «суррогатного материнства» и прочего. Причём, по негласным правилам, принятым в Кано, заделать даме ребёнка мог даже не муж, а практически кто-то угодно, важен был только факт нахождения в браке. Мнения самой дамы, опять-таки по уходящей в далёкую древность традиции, никто при этом не спрашивал.

Чего не учёл Панди Кристо перед вступлением в брак, так это того, что его будущая супруга и в корпорации, и в семье считалась «функционально бесплодной». В том смысле, что «традиционным способом» забеременеть не могла. Однако проверить, так это или нет, можно было только на практике — тем самым «традиционным способом». Дон Кристо даже негласно пообещал, что тому, кто «поможет» его жене в «этом деле», он лично заплатит два миллиона диткойнов.

Если верить закрытым сетям, за десять лет брака Хитоми сменила три десятка любовников, но с тем, для чего она это делала, так ничего и не вышло. Последним её воздыхателем оказался Мехмет Шеху. После его неожиданного исчезновения ни с кем другим она не сходилась.

Что любопытно, родить дону Кристо наследника было и в интересах самой Хитоми. Поскольку опять же, в традициях семьи Кано, стать её полноправным членом она могла, лишь родив супругу ребёнка. А до этого времени она и сама считалась требующей опеки несовершеннолетней, не имеющей права занимать в корпорации важные должности и распоряжаться своими долями семейного капитала…

«Ну, и к чему ты всё это рассказывал?» — спросил я у Гарти, когда он завершил «предысторию».

«Во-первых, чтобы ты понял, какие мотивы были у дамочки, когда она закрутила роман с настоящим Мехметом Шеху».

«Я это понял. А во-вторых?»

«А во-вторых… — подселенец внезапно смутился. — Ты помнишь, как ты попросил меня… эээ… подправить твой гормональный фон? Ну, чтобы он оставался на уровне и всё такое?»

«Ну, помню. Спасибо тебе, кстати, за это. Получилось отлично. Дама была в восторге».

«А ты?»

«Что я?»

«Ты тоже собой восторгался?»

«Ты это к чему?» — я опять сделал вид, что не понимаю.

«Я к тому, что та акция по улучшению гормонального фона… у неё есть побочный эффект. Он выявился в процессе, заранее предсказать было невозможно. И этот эффект… он существенно повышает активность некоторых… эээ… биожидкостей организма и…»

«Короче, Склифосовский!» — прорычал я, уже почти догадавшись, что хочет сказать этот хитрован.

«Не понял. Какой Склифосовский?»

«Неважно! Это идиома. Давай ближе к делу!»

«Но ты же меня всё время перебиваешь⁈» — попробовал возмутиться искин.

«И буду перебивать, если ты снова станешь крутить-вертеть не по-детски. Говори прямо. Наша дамочка залетела?» — перестал я «стесняться».

«Ну… стопроцентной уверенности я не дам, но вероятность такого исхода… процентов под девяносто, не меньше».

«Процентов под девяносто? — почесал я в затылке. — Нехило, однако».

«Но это ещё не всё, — решил добить меня Гарти. — Те проценты, что я назвал — это вероятность события в целом. Ну, в смысле, что всё получилось».

«А там есть ещё частности?»

«Ну, конечно, — „обрадовал“ меня подселенец. — Вероятность, что ты оплодотворил её дважды, составляет процентов семьдесят. А то, что трижды, шестьдесят с небольшим. И вот на этом, действительно, всё. Других вариантов нет».

Ситуацию я осмысливал где-то, наверное, полминуты.

«То есть, ты хочешь сказать… ну, то есть, ты утверждаешь, что если ничего непредвиденного не случится, то через девять месяцев… я стану многодетным отцом?»

«Ага», — бесхитростно отозвался искин.

И, не дождавшись внятной реакции, поинтересовался:

«Ты Молли рассказывать будешь?»

«Нет…»

* * *

Молли я, как и было обещано, разбудил за пятнадцать минут до выхода в 3d-метрику.

Сон, как мне кажется, пошёл ей на пользу. Щёки порозовели, усталость с лица ушла, голос звучал бодрее.

А вот моё состояние, если верить подруге, было не