Он входит с большим усилием, растягивая мою плоть, но Броуди так нежен, так терпелив. Я выдыхаю, вонзаю ногти в его плечи и смотрю ему в глаза, ни на секунду не отводя взгляда.

– Еще чуть-чуть, – цедит он сквозь зубы.

Я трусь кончиком носа о его переносицу и, когда он доходит до конца, расслабляюсь от ощущения невероятной наполненности. Броуди, опершись на руки, нависает надо мной, выскальзывает и входит снова чуть быстрее. Неприятные ощущения сменяются глубоким наслаждением по мере того, как я привыкаю к его размерам.

Глаза у меня вот-вот закатятся от удовольствия, когда он зажимает мой клитор пальцами и набирает темп, совершая более резкие толчки. Он достигает таких далеких уголков у меня внутри. Я чуть не задыхаюсь от предвкушения очередного оргазма, так быстро после первого. Ни с кем, кроме Броуди, мне такое не разделить.

Вырвавшиеся у меня слова звучат так четко и уверенно, что мне приходится отвернуться, иначе я бы все испортила слезами.

– Я люблю тебя, Броуди. Люблю самым необъяснимым образом.

Сердце у меня готово выпрыгнуть из груди, будто просится к тому, кто сейчас нависает надо мною. Я хочу отдать его своему мужчине.

Он щиплет меня за подбородок, и мне приходится открыть глаза. Броуди движется с таким напором, что с каждым разом грудь у меня колыхается и бесстыдно подпрыгивает. Крепко обхватив меня за шею, он страстно терзает мои губы, отчего они распухают.

– Не нужно мне ничего объяснять. Я и так знаю. Я прекрасно знаю, что ты чувствуешь, потому что точно так же люблю тебя. Потому что ты для меня все. Просто все на свете.

– Броуди, – шепчу я, гладя его по лицу и дрожа всем телом от эйфории.

Со следующим толчком бедер он обнаруживает ту точку, которую нашел прежде, и я снова взлетаю, все вокруг становится ослепительно белым, а потом окрашивается великолепной россыпью цветов. Я крепко прижимаю его к груди, и он опускается на локоть, не переставая двигать бедрами. Броуди утыкается лицом мне в шею и ударяет рукой об пол, не останавливаясь.

– Черт, Анна! Черт! – стонет он, кончая глубоко внутри меня.

Все саднит и распухло, когда он выходит из меня, но не решается слезать. Минуты идут, и я глажу его по голове со счастливым вздохом. Глаза у меня закрываются, огонь в камине блаженно согревает, пока я лежу под своим мужчиной.

Дыхание Броуди щекочет мне ухо, и я улыбаюсь, позволяя ему себя убаюкать.

38. Броуди

Я просыпаюсь, чувствуя на себе взгляд, а живот щекочут ноготки.

А еще мне страшно жарко. Жарко и больно. На веки падает свет, и я морщу брови. Сколько же я проспал? Не помню, когда я в последний раз просыпался после восхода солнца. Или чувствуя чью-то тяжесть на плече и на груди.

Я облизываю пересохшие губы и пытаюсь вытянуть руку, но понимаю, что она прижата теплым телом. Кожу на груди и на плече щекочут волосы, а сосок овевает легкий вздох. Я сжимаю ладонью плавный изгиб бедра.

– Давно я не просыпался вот так, – хриплю я сонно-похмельным голосом.

Анна наваливается мне на грудь и опирается подбородком на свою ладошку. Ее карие глаза еще совсем сонные, но уже светятся счастьем. Я очень надеюсь, что она читает мои мысли так же, как я ее.

– Давно я не просыпалась такой счастливой, – отвечает она.

Я нисколько не задумываюсь, как у меня пахнет изо рта после сна, когда привлекаю ее к себе, чтобы одарить долгим поцелуем.

– С Рождеством, Бананна!

Она хихикает, и это восхитительный звук.

– С Рождеством, Бо!

– Ты проголодалась?

Хитрая улыбка.

– Что именно ты имеешь в виду?

Я дрожу, когда она проводит ногтями, спускаясь вниз по моему животу. Она не останавливается, пока не доходит до паха, который прячется под тонким, натянутым до пояса одеялом, а там ее рука исчезает и обхватывает мой член. Откинув голову, я резко втягиваю воздух. Член твердый, как сталь, и отчаянно пульсирует.

– У тебя что-то болит? – спрашиваю я, едва переводя дух.

– Недостаточно.

Я чуть тут же не кончаю, когда она вдруг усаживается на меня и ее половые губы прижимаются к моему затвердевшему члену. Она, уже вся мокрая, начинает скользить по нему вверх-вниз, шлифуя его.

– Ты сегодня верхом, красотка?

Приоткрыв рот, она стонет и кивает. Мы встречаемся взглядами, в них столько чувств. Любовь, страсть, влечение. Черт, у меня даже голова кружится, так я ее хочу.

– Тогда не тяни. Бери мой член, как хорошая девочка, – хрипло командую я.

Зрачки у нее расширяются, перекрывая карие радужки, когда она, протянув руку, помогает мне войти в нее поглубже и медленно опускается, пока я не оказываюсь в ней целиком.

Эйфория. Нирвана. Да что угодно, обозначающее это ощущение слияния с женщиной, которую я так люблю. Всей душой, всем телом. Мы двигаемся в такт, прерывисто и тяжело дыша. Я и не знал, что так может быть. И я уже не смогу без нее. Никогда.

Анна что есть мочи скачет на мне, приближая свое наслаждение с каждым движением бедер. Я кладу руки ей на талию, запоминая это ощущение, а потом обхватываю ладонями ее ягодицы и с силой вталкиваю себя в ее тугую горячую плоть. Она падает мне на грудь, и я безжалостно продолжаю, так что на весь дом разносится звук сталкивающихся тел. Ее стоны превращаются в крики, звеня у меня в ушах, а ногти впиваются мне в грудь. И от этого я становлюсь только тверже.

– Поласкай себя. Хочу, чтобы ты кончила, пока я в тебе, – стону я и широко раздвигаю ее ягодицы.

– Поласкай меня ты. Сделай так, чтобы я кончила, Броуди!

Услышав это требование, я с трудом сдерживаю оргазм и замедляю темп, чтобы вернуть над собой контроль.

– Анна, ты такая сексуальная! Ладно.

Ее клитор припухший и горячий под моими пальцами, я обвожу вокруг него круги, придавливая так, что ее бедра по бокам от меня дрожат. Она прижимается ко мне, ее сосок оказывается так близко, что я не могу удержаться и глубоко его засасываю. Я обвожу его языком и переключаюсь на второй, зажимая пальцами тот, что оставил, такой влажный и вспухший.

Анна откидывает голову и изгибается дугой в оргазме. Ее вагина, трепеща, сжимается вокруг моего члена, и я теряю над собой контроль, кончая в нее второй раз.

Я отпускаю ее сосок, как раз когда она снова склоняется ко мне, мышцы внутри нее продолжают сокращаться после оргазма. Откинув влажные волосы