– Мы не землекопы, мы диверсанты.

– Так это одно и то же. Лопата – наше всё. Чем глубже закопался, тем дольше проживёшь. Ладно, хватит болтать, а то за сегодня докопать до берега не успеем.

– До берега? – Симон не верил в то, что слышит.

Людвиг комментировать его реплику не стал. Взял топорик, каску и скрылся в вырытом им проходе. Срубая топориком слои плотно слежавшейся глиняной земли, он наполнял ею каску и аккуратно помещал её в брезентовый мешок. Время от времени он своим ножом ковырял потолок туннеля, и среди свисающих с потолка корней растений образовывалось отверстие, в которое поступал свет и свежий воздух.

Изредка он отвлекался от работы и, ковырнув своим ножом орехово-медовую пасту из банки, отправлял массу в рот и продолжал работать. Воду он пил малюсенькими глоточками, словно просто смачивал губы.

Так за работой прошёл световой день. Ковырнув ножом поверхность, Людвиг не увидел света и произнёс:

– Стемнело. Возвращаемся в шалаш. Передохнуть надо.

Когда они двигались обратно, Людвиг брезентовым мешком отмерял пройденное расстояние. В шалаше, под плащ-палаткой, обеспечивающей светомаскировку, Людвиг и Симон разложили карту и отмерили пройденный путь.

– Двадцать семь метров прокопали. Старею, не тот уже я землекоп. Значит, до вас пять метров, это получилось тридцать два. До отметки ещё восемнадцать, а до берега под тридцать. Завтра до обрыва дойти надо. Потом ещё денёк на спуск к воде, и я вам такие катакомбы здесь сделаю, не хуже, чем у афганских моджахедов или вьетнамских партизан.

– Это ты у них этому научился? – спросил Симон.

– Нет, у кубинских и латиноамериканских повстанцев. Бойцы Эрнесто Че Гевары так ходы к своим домам копали, чтобы с семьями встречаться.

– А как ты понимаешь, что от поверхности ты недалеко?

– По корням растений.

– А если кто сверху наступит, может провалиться?

– Конечно, может, но ты много там пешеходов видел? Вчера двое были, и те на пузе к краю обрыва ползали.

– Это ты про нас, что ли?

– Ну а про кого? Других не было.

– А лопату ты зачем просил? Я смотрю, ты к ней даже не прикоснулся ни разу.

– На всякий случай. Мало ли, вдруг каску не нашли бы.

– Понятно. Да, хорошая у тебя школа выживания была, даже парни Клёна под впечатлением.

– Намаялись пацаны, спят как суслики. Давай тоже дреманём пару часиков, и я дальше копать полезу.

В землеройных работах прошло ещё два дня. На исходе второго, когда было уже совсем темно, Симон, Людвиг и разведчики вышли на берег.

– Так, парни, сейчас наша задача такая, – начал объяснять Людвиг. – По берегу тихонько прогуляйтесь, смотрите под ноги, на сюрпризы не наступите. Надо найти две или три большие ветки. Мы пока мелкими займёмся.

Разведчики удалились, а Людвиг показал Симону, как нужно распределять природный мусор и мелкие веточки возле выхода из их шахты.

– Давай, Саня, плотнее веточки клади друг к другу, чтобы они всю землю покрывали.

Когда вернулись разведчики Василь и Пепел, они притащили четыре хорошие ветки. Людвиг, оценивающе посмотрев, произнёс:

– Не, четыре – это уже перебор. Всё хорошо в меру. Вот эти оставляем, а эту отнеси, положи вон там, ветками к воде, стволом к берегу. И всё, заходим в лаз. Ветки заносим с собой так, чтобы стволы были внутри.

Когда парни поднялись по вырубленной топором в грунте лестнице в просторную комнату, расположенную практически по середине обрыва и из которой уходил лаз в шалаш, Людвиг сказал:

– Ну вот и всё. Василь, можешь сказать Клёну, что выход к воде готов. Завтра по светлому в стене дырки проковыряем, и скрытая наблюдательная позиция за тем берегом будет готова. Ну что, чего молчите? Как получилось?

– Лично я сам себе не верю, что за три дня такие ходы нарыли. Это очень круто! Николай, ты просто маэстро! – ответил Симон, улыбаясь.

– Камыши все глинистой землёй засыпали, теперь там болото непроходимое. Лаз копали, пути подхода отсекали. Для меня это бесценный опыт. Благодарю тебя, Людвиг, за науку. Ты специалист самого высокого класса. Ничего подобного я раньше не видел, – так же улыбаясь, сказал Василь.

– Теперь к шалашу только одна тропинка, и если её не знать, то найти просто нереально. Ты, Людвиг, просто гений! – дал свою оценку Пепел.

Людвиг сиял от счастья, радуясь, что наконец-то хоть кто-то смог по достоинству оценить его навыки и умения.

Симон спросил у Людвига:

– А почему ты меня так мелкими веточками заставлял берег выкладывать? Разве не логичнее большими ветками маленькие ветки увесить?

– Нет. Это самая грубая ошибка, которую допускают все дилетанты. Когда маленькие веточки под большими, они скрывают и размывают общую картину. Поэтому за большими ветками и не видно ничего, и они сами к себе внимания не привлекают, выглядя как обычные кусты. А когда маленькими веточками сверху большие ветки закладываешь, то со стороны это просто на кучу мусора похоже, и сразу видно, что этот мусор кто-то собирал.

– Понятно. Ну что, двинем обратно в шалаш? Или тут на ночлег останемся? У нас прям апартаменты на выбор. Хочешь тут, а хочешь там.

Парни тихо засмеялись. Василь сказал:

– Можно, конечно, и тут, но тогда за вещами сходить в шалаш нужно.

– А чего ползать туда-сюда? В шалаше тоже неплохо, да и обжились в нём уже как-то. Лично я там спать буду, – высказал свое мнение Пепел.

– Ну, вы, парни, сами решайте, кто где спать будет, а мне до Мурманска дойти надо. Узнать обстановку. Днём по ним сильно укропы артой долбили. Прогуляюсь, выясню, что да как. Потом до Клёна доеду, буду их сопровождать и дорогу показывать. Так что сейчас до Мурманска, потом марш-бросок до машины и на базу к Клёну. День уже будет, поэтому, вероятнее всего, двинем, как и мы, часа в три ночи, чтобы по серому сюда зайти. Так что у вас день есть ещё, чтобы коридоры расширить, полы помыть, кантики на раскладушках выровнять и рожи свои вымыть, – смеясь произнёс Симон.

Одного Людвига ничего не волновало. Счастливый и уставший, он разглядывал дело рук своих.

Симон пробрался вдоль кустарника и вошёл в воду в камышах. Опасаясь наткнуться на секрет морских пехотинцев, он двигался максимально осторожно, стараясь не издавать ни единого звука. Но когда он вышел из воды, его окружили бойцы.

– Стой, кто такой? – услышал он вопрос тихим голосом.

– Я Симон, иду к Мурманску. Он ждёт меня.

– Остальные где?

– На позиции.

– Оружие есть?

– Нет.

– Давай, двигай вперед, мы проводим.

Когда Симона довели до блиндажа Мурманска, один боец спустился и позвал командира: