лежал в тайнике ровно так, как и предполагал. Он был спрятан в утопленной нише под настилом. Потёртая чёрная ручка, скол на торце — всё сходилось с описанием Кирилла.

Копчёный как раз накидывал Мише про свою невиновность.

— Прикинь, Миш, — ворчал он, — щенок какой-то решил меня в таком свете оболгать.

Я вытащил динамометрический ключ из тайника и, не говоря ни слова, положил его на капот машины Копчёного. Сделал это нарочно громко, чтобы присутствующие услышали металлический звон.

Все взгляды — Миши, мужиков, моих пацанов — в одно мгновение уставились на капот, где теперь лежал ключ.

Копчёный, который секунду назад всё ещё лил потоком речи про свою «честь» и «клевету», оборвался на полуслове. Рот у него так и остался приоткрыт. Несколько секунд гад тупо пялился на ключ, будто не веря, что тот существует в реальности.

Потом лицо Копчёного медленно начало меняться. Я видел, как у него внутри идёт борьба — мозги отчаянно ищут хоть какую-то отмазку, любую лазейку, чтобы выкрутиться. Но не выходило ни черта. Все карты были вскрыты.

— Вот он, твой «несуществующий» ключ, — спокойно сказал я. — И лежит он там, где ты его спрятал.

Миша даже не шелохнулся. Только скрестил руки на груди и хмыкнул.

Мужики переглянулись. В их взглядах читалось: «Ну вот, допрыгался, идиот».

Копчёный сделал шаг к машине, будто хотел схватить ключ и что-то доказать, но я опередил:

— Не советую. Сначала извинись за гнилой базар.

Гад застыл, его буквально корёжило изнутри, но выхода не осталось. Всё — спектакль был окончен.

— Давай, Копчёный, — продолжил я. — Скажи, что врал и при всех пацана в грязь втоптал.

Копчёный открыл рот, захлёбнулся несколькими бессвязными фразами.

Уверен, этот динамометрический ключ Копчённому был ни к чему. Нет, ему просто хотелось оставить за собой последнее слово. Заодно испортить мне настроение, показать, что хоть в чём-то, но может взять реванш. Из серии «сам не съем, так понадкусываю».

Таких людей я встречал десятки — мелких, злобных, с извечной жаждой досадить, пусть даже себе во вред.

Теперь же мне было даже любопытно, как он будет выкарабкиваться из этой ситуации, какие слова найдёт.

— Слушай, блин, — начал Копчёный, почесав затылок и старательно изображая смущение. — Ну, неудобно получилось, походу я его просто… ну, забыл отдать. Реально. Думал, что уже вернул, а оно, видимо, вот… — он махнул рукой в сторону капота.

Его оправдания звучали настолько жалко, что за него неловко становилось даже тем, кто стоял поодаль. Миша только вздохнул, качнул головой и, не произнеся ни слова, отвернулся — ему, похоже, тоже стало стыдно за своего «родственничка».

Я молчал, не перебивал. Пусть сам тонет в собственных словах. Копчёный до последнего надеялся выкрутиться и сохранить видимость достоинства. Хотя от достоинства там уже не осталось и следа.

— Перед пацаном извинись, — потребовал я. — И вопрос закроем.

У Копчёного левый глаз задёргался, но гад понял, что выхода нет. Спорить было бесполезно, а обострять — себе дороже.

Копчёный опустил подбородок к груди, помолчал секунду, две… потом, не поднимая взгляда, пробормотал:

— Извини.

Сказано было сухо, явно без души, но сказано.

Кирилл стоял чуть поодаль и перевёл взгляд с Копчёного на меня — явно ждал, что делать дальше. Пацану явно было тяжело принять извинения от человека, который ещё минуту назад готов был его втоптать в грязь.

Я коротко кивнул Кириллу, показывая, что вопрос закрыт.

— Бывает… — бросил он. — Извинение принято.

Копчёный вздрогнул. Ему явно не нравилось само это слово — «извинение». По лицу снова пробежала тень злобы, обиды и унижения, но он промолчал. Прекрасно понимал, что стоит только дёрнуться — и ситуация мгновенно вернётся против него.

— Заметь, — сухо сказал я, — Кирилл не называл тебя вором и не обвинял в воровстве. Это ты сам выкрутил его слова. Сам себе яму вырыл, сам и в неё полез.

— Вадим, так оно и есть, — поддержал меня Миша, наконец вмешавшись.

Копчёный резко развернулся на пятках, подошёл к «Ниве». Мгновение — и дверца его машины хлопнула, двигатель загудел.

Он вывернул руль, но, прежде чем тронуться, приоткрыл дверь, высунулся наружу и, сверкая глазами, процедил сквозь зубы:

— Я тебя понял, Миша. Всё прекрасно понял по ситуации. Не надо ко мне больше обращаться!

Я проводил взглядом задние фонари его машины, пока те не скрылись в темноте. Пыль, поднятая колёсами, медленно осела. Миша молчал, уставившись в одну точку.

Уж не знаю, действительно ли он обращался к Копчёному за какой-то помощью. Да и не важно теперь. Как я понял, теперь Мишу ждёт полный игнор со стороны жены из-за того, что он не стал вмешиваться и помогать её непутёвому братцу, который снова вляпался по уши в неприятности.

Ну ничего, Миша парень взрослый — справится.

Мужики, что приехали вместе с Мишей, начали расходиться. На лицах у всех читалось одно желание — закончить этот затянувшийся холодный вечер и добраться, наконец, до тепла.

За время всех этих выяснений, которые растянулись почти на час, мужики успели добротно продрогнуть. Одеты-то были легко — куртки нараспашку, в кофтах, один вообще в одной рубашке.

Мне в этом плане было проще — спасала родная жировая прослойка.

— Слушай, — сказал Миша, чуть улыбнувшись, когда мы остались вдвоём. — Ситуация, конечно, неприятная вышла. Но, если бы она не случилась, мы бы, может, и не пересеклись. Так что… — он внушительно пожал плечами, — в который раз убеждаюсь: всё, что ни делает Бог, всё в конечном итоге идёт во благо.

— Взаимно. Согласен. Рад, что удалось познакомиться, — ответил я, протягивая руку. Миша пожал её крепко.

— Слушай, Володя, — сказал он, чуть поёжившись от холодного ветра, — у тебя мобильник с собой? Давай, наверное, запиши мой номер и сделай мне дозвон, чтобы у меня твой высветился.

Он достал потёртый телефон с трещиной на корпусе. Я достал свой, вбил его номер и нажал вызов. Через мгновение зажёгся экран на его мобильнике, и Миша удовлетворённо кивнул.

— Всё, есть контакт. Теперь точно не потеряемся. У меня сейчас ближайшие дни будет полная загрузка. Работы навалилось по уши, по-человечески отдохнуть не получится. Но ближе к концу недели, думаю, станет понятнее.

Он сохранил мои цифры в свой список контактов..

— Освободится вечер — и давай тогда пересечёмся? Посидим, выпьем, поговорим по душам. Я думаю, тебе есть что мне рассказать. Да и я, в свою очередь, кое-что могу рассказать тебе. Истории про твоего отца… такие, которых твоя мать, может, и не знала.

— Мне будет интересно, — сказал я. — Жду твоего звонка. Когда определишься по