Буквально крохи, если брать от общего числа хомо сапиенсов. Ещё есть учёные, вирт-разрабы, сочинители историй, художники, прочие творческие люди. Или те, кто таковыми себя считает. Но их тоже относительно немного, и практически все они так или иначе слиты с нейросетями. Вот и получается, что нормальные люди, в вашем колонистском понимании, да и нашем, христианском, тоже – это только мы.

– То есть вы в первую очередь христиане? – догадался Мигель.

– Мы называем себя новыми старообрядцами, – сказал, оглаживая бороду, отец Ярослав. – По аналогии с древними русскими старообрядцами, не предавшими своей веры. Похожие группы есть и среди католиков, мусульман, иудеев.

– Одну минуту, – сказал Конвей. – Получается, что вы – это как бы мы, колонисты. Только здесь, на Земле?

– Разница в том, – сказал Константин Савватиевич, – что вы улетели. А мы остались.

Он сделал паузу. Ровно такую, чтобы Мигель ощутил себя если и не предателем, то где-то рядышком.

– Но в целом, я думаю, похоже, – продолжил староста. – Хотя мы, как и вы, не слишком хорошо осведомлены о вашей жизни на Марсе, Луне и… где там ещё?

– Свободное Государство Ганимед и Королевство Рея, – сказал Мигель.

– Да, вспомнил, спасибо. Нэйтелла и Вестминд осуществляют не только физическую блокаду Земли, информационную тоже. И у них для этого имеются все средства. Скажем спасибо, что нас не трогают. Пока. Из гуманных соображений, как они сами утверждают. – Константин Савватиевич неожиданно и грубо выругался и тут же перекрестился. – Прости, Господи. Поймите одну вещь и передайте там своим, когда вернётесь. Руководству и всем остальным. В том числе и атеистам. Есть у вас атеисты?

– Марсианская Республика – светское государство, – сообщил Мигель. – У нас полная свобода совести и вероисповедания. Конечно, есть и атеисты. Например, мой дедушка. Сухов Василий Игнатьевич.

– Он жив? – спросил Константин Савватиевич.

– Слава Богу.

– Чем занимается?

– На пенсии. Но продолжает работать. Он инженер.

– Вот дедушке инженеру и передай. Остаться нормальными людьми здесь, на Земле, нам помогает только вера. И более ничего. Это нужно объяснять?

– Нет, – покачал головой Мигель.

– Нет, – повторил вслед за ним Конвей.

– А раз нет, то пора, я думаю, собираться в дорогу.

– Куда? – осведомился Мигель.

– В Новый Иркутск. Вы же хотите домой вернуться?

– Конечно.

– Мы вам в этом помочь не можем. Значит, нужно идти в Новый Иркутск и там напрямую связываться с Нэйтеллой. Она разрешила вам посадку, в её власти и ваше возвращение домой.

– А отсюда с Нэйтеллой связаться нельзя? – удивился Конвей.

– Можно, – кивнул староста. – Но нет никаких гарантий, что вы свяжетесь с ней, а не с Вестминдом. Или что Вестминд не перехватит сообщение. У него довольно сильные позиции в этом районе Сибири, так уж исторически сложилось. Мы исходим из того, что убить вас хотел именно он. Значит, и действовать нужно соответственно. То бишь – никакой электроники и выхода на связь вплоть до самого Нового Иркутска. Там у Вестминда власти точно нет.

– Такое впечатление, что этот Вестминд всесилен и находится буквально повсюду, – пробормотал Конвей.

– Так и есть. Но и Нэйтелла не менее сильна и вездесуща. Разделение на Западную и Восточную ИИ-нейросеть весьма условно. Как бы то ни было, лично я вижу только такой выход.

– Поход в Новый Иркутск, – сказал Мигель.

– Да.

– Пешком?

– Ну почему же, – усмехнулся Константин Савватиевич. – Байкал переплывёте на лодке.

– О господи, – сказал Конвей.

– Да вы не переживайте. Дадим вам хорошего проводника, и всё будет нормально. Ириша, ты как, не согласишься проводить наших гостей в Новый Иркутск?

– Этих хлюпиков? – Ирина презрительно сморщила носик. Затем подмигнула Мигелю и Конвею и засмеялась. – Шучу, мальчики, не делайте такие лица. Провожу, конечно, отчего не проводить, раз общество просит.

– Вот и славно, – сказал Константин Савватиевич и поднялся из-за стола. Вслед за ним поднялись и остальные.

По сведениям, которые друзья получили на ходу от Ирины (выйдя из дома старосты, они направились на общественный склад), в деревне Верхний Яр было восемьдесят два двора и проживало триста шестьдесят семь человек. Включая стариков и детей.

– Электричество мы получаем от солнечной электростанции, – она махнула рукой на восток, – там, за околицей расположена. Ну и в каждом дворе с десяток панелей установлено на всякий случай. Всё просто и надёжно. Если коротко, мы и такие, как мы, живём по принципу древних христианских общин. Все проблемы решаем вместе. Слава богу, бороться за жизнь не приходится. Еду большей частью выращиваем, включая мясо. На огородах, в оранжереях и пищевых синтезаторах. Одежду печатаем на принтерах, как и почти всё остальное. Хотя есть у нас и кузня, и швейная мастерская, где шьют из настоящего хлопка, льна и даже шкур.

– Что, и ткани сами делаете? – спросил Мигель. – На этих, как их…

– Ткацких станках, – подсказал Конвей и сделал руками странное движение, которое, вероятно, по его мнению, имитировало работу на ткацком станке.

– Нет, конечно, – засмеялась Ирина. – В городе заказываем, если нужно. Там есть автоматические ткацкие фабрики.

– То есть с городом у вас нормальная связь? – уточнил Мигель. – Как транспортная, так и информационная?

– В целом да, – подтвердила Ирина. – Но мы в городе бываем крайне редко.

– Почему?

– Мы же изгои самые настоящие, вы-то должны понимать. Мало того, что живём без единого чипа в теле и в вирт не ходим, так ещё и в Бога верим. От таких лучше держаться подальше. Вот и держатся. Хотя внешне всё благопристойно. Полная свобода передвижений, доступ куда хочешь, все дела. Но дело не только в этом. Что там делать, в городе? У нас совершенно иной образ жизни, и наш дом здесь.

– Понятно… – пробормотал Мигель.

«Как странно, – подумал он. – Мы считали, что полностью оторвались от земного человечества в своих целях, устремлениях, образе жизни. А оказалось, что здесь, на Земле, до сих пор живут люди, практически неотличимые от нас. Интересно, они форс-режимом владеют? Защитные системы организма на полную включать умеют? Регенерировать, как мы? Спросить, что ли? Как-то неудобно. Вдруг не умеют? Получится, что мы вроде как лучше их. Но разве мы лучше?»

Он покосился на Ирину. Увидел румянец её щёк, алые свежие губы, задорный молодой блеск ивовых глаз. Сладко замерло в груди сердце, толкнулось и снова застучало горячо и сильно.

«Нет, – решил он. – Не лучше. Даже если она не владеет форс-режимом, можно научить. И вообще!»

Неожиданно ему стало радостно и светло. Все надуманные и реальные, настоящие и будущие проблемы рассеялись, словно по волшебству. «Счастье, – подумал он. – Вот что будет. Обязательно. И никто и ничто, матрёшка в стакане, нам не помешает!»

Несмотря на множество увлечений, Мигель никогда ещё не был влюблён по-настоящему и не знал, что все влюблённые мира во все времена чувствуют и