– Ты доехал? Я задерживаюсь, – как жаль, что я не могу разорваться на две половины, каждая из которых полетит спасать свою женщину.

Так. Стоп. Почему я так говорю?

Свою женщину?

Полина не моя женщина, она…

– Доехал, – сурово, – на воротах церберы, даже позвонить в квартиру не дают.

– Да, там охрана суровая и без допуска никак, – рулю одной рукой, вот мой дом уже перед глазами, – дай трубку дежурному, я попытаюсь его убедить.

Ныряю в провал подземной стоянки, телефон возле уха. Одна половина моего мозга, пытается контролировать парковку, ведет меня к лифту, а вторая убеждает упертого молодого охранника, что этого гостя нужно впустить. Нельзя?

Я проверенный человек из списка допущенных. Мне можно. Только лично? Дайте хоть позвонить в квартиру!

Я уже у своей двери, отпираю отпечатком пальца, вхожу и слышу краем уха, как здоровается Федор. Иду прямиком в спальню.

– Я сейчас подъеду лично! И лично же вам там устрою разбор полетов! Соедините человека с квартирой по домофону! Чего сложного? – ругаюсь, а сам роюсь второй рукой в ящиках комода.

Открываю один, другой.

– Господи, ну вы упоротые, охраняете секретный объект что ли? – слышу, как на фоне на них ругается и Руслан. Это уже какой-то бред.

Достаю синюю кожаную папку, расстегиваю ее одной рукой, положив на край комода, надо хотя бы убедиться, что это то самое, что нужно и внутри документы.

– Да скажите тогда хотя бы, хозяин дома? Игорь Толкунов? – меняю тактику. – Он приехал один или с женщиной? Невысокая такая миловидная шатенка… – папка соскальзывает с края, и все содержимое валится на пол, разлетаясь в разные стороны, – да чтоб тебя! – ругаюсь. – Это не вам! С беременной женщиной он приехал домой?

Зажимаю мобильник плечом и собираю разные документы в папку.

– Да, я могу подтвердить свою личность? Как вам? Разворот паспорта прислать? Что вы хотите уже? – почти ору на них, потому что мои нервы совсем ни к черту.

Не знаю почему, беру в руки загран паспорт и открываю. Светин.

Что-то щелкает в моем мозгу, острой болью, прошибает молнией левую половину, а пальцы сами собой переворачивают страницы. Отметки, штампы, штампы.

Света много путешествовала, с ее работой это необходимо.

Упираюсь взглядом в большой круглый штамп. Это прибытие в Дубай в ноябре прошлого года, а рядом второй штамп с…

Телефон выскальзывает из моих рук. Я моргаю несколько раз, перед глазами все плывет и двоится. Мне кажется. Я брежу.

Февраль этого года!

Февраль!

Она прилетела из Дубая, когда я попал в аварию!

Ноябрь – февраль!

Света все это время жила в Дубае!

И не возвращалась!

Я встаю с паспортом в руках, но ощущение, что сейчас упаду. Оглядываю совершенно диким взглядом вокруг, квартира моя, но словно из параллельной реальности. Здесь жил я? Мы? Как?

Как. Это. Может быть?!

Глава 46

Полина

– Что за бойкот? Иди в спальню, Полина. Я вижу, как сильно ты устала, – Игорь возвращается в большую гостиную с чашкой кофе и тут же садится на второй диван напротив меня.

Кладет ногу на ногу.

– Это не бойкот, а молчаливый протест. Я буду здесь сидеть, пока ты меня не выпустишь. А нет, так рожу прямо здесь!

Оглядываю комнату, она обставлена дорого, но безвкусно. Здесь не хватает руки хорошего дизайнера, чтобы хотя бы подобрать мебель и декор. Но Игорь явно пытался показать этим интерьером свой статус. Так и вижу менеджеров дорогих мебельных бутиков, которые радостно впаривают ему «самые лучшие» образцы. Они даже по стилю не очень сочетаются.

Но в одном он прав, я дико устала и хочу спать.

Я думала, что он просто отвезет меня к себе в квартиру, что совсем недалеко от моей, и был шанс удрать пешком. Но как только мы сели в машину, двери заблокировал и увез меня куда-то за город. Это явно его собственный дом, но бывает он в нем нечасто.

За окном уже темно, и вертикальные фонарики подсвечивают большую лужайку и сад. Время от времени у линии фруктовых деревьев проходит охранник. Я будто в комфортабельной тюрьме.

– К чему этот протест? Чего ты им добьешься, кроме того, что у тебя разболится спина? Уверен, с таким животом ее уже ломит.

Я показательно беру маленькую подушечку и заталкиваю себе за поясницу, откидываюсь и едва могу сдержать стон облегчения. Спина и правда невыносимо устала. Но пойти в спальню наверху, куда пытается меня отправить Толкунов – это как капитуляция.

Не хочу.

– Будь разумной, Лина. Я же не принуждаю тебя, я ищу компромисс, при котором все останутся довольны результатом. Воронов женится на Светлане и получит полноценную любящую семью. Ты прикроешь свой позор, как любовница босса, нагулявшая ребенка, и будешь жить в не меньшем достатке. Я даже согласен принять твое чадо как свое! Чего тебе еще желать?

Задумчиво разглаживаю платье на животе.

– А ты что выиграешь, Игорь? Зачем всё это фарс со свадьбой? Ты же знаешь, что я не согласна. Я вообще здесь с тобой сижу только по одной причине и это самый наглый шантаж.

Толкунов еще отпивает кофе и тоже задумчиво смотрит на меня.

– Не согласна – это временно. – игнорирует половину моих слов. – Все невесты перед свадьбой сомневаются.

– Стерпится, слюбится? Серьезно? – я почти готова рассмеяться. – Давай сделаем проще, я уеду к себе на родину, а вы оставите меня и Илью в покое. Раз он все равно выбрал Свету, за что мне так биться?

– Не пойдет, – его цепкий взгляд, будто читает мои мысли и видит насквозь мою попытку блефовать. – Слишком большой риск, что ты решишь вернуться через время и попытаешься вытрясти из Ильи еще больше средств на содержание ребенка или наследство. А потом может, и сама захочешь на него запрыгнуть. – Пожимает плечами, – у меня нет повода верить, что ты его реально отпустила. Такая же у вас была любовь, – подчеркивает последнее слово какой-то издевкой.

– Была и закончилась. Нет больше любви. Он все решил.

– Ты меня или себя убеждаешь, Лина?

– Я напишу тебе расписку, что никогда не вернусь.

– Очень смешно. Нет. Зачем мне такие сложности с неопределенным сроком?

– Я вам не нужна! Илья не нужен мне. Все и так получили что хотели! Даже шантаж уже не нужен.

Игорь качает головой, ставит чашку на столик рядом и складывает руки на колене.

– Нет. Для меня приемлем только один вариант, ты остаешься со мной в качестве моей жены.