от внучка осталось. Сгинул внучок-то. В море, значит, ходил, да не вернулся, – совсем спокойно, как о деле естественном, рассказала Егоровна.

– Я, бабуль… Я, как обустроюсь… – Он сидел дурак дураком, держал в руках брезентовые штаны и не знал, что еще сказать.

До Ситки он добрался на перекладных.

А там на катере. В родной городок-то.

Егоровна, добрая душа, дала целых сто рублей, он их понемногу и потратил. Шел вдоль дороги, тормозил дальнобоев. Мужики все были неразговорчивые, резкие, монтировки, а то и биты на видном месте находились.

Но подвозить соглашались.

Своего, что ль, чувствовали?

Когда, в сумерках тоже, увидел свет в окнах трактира «Три сосны», ноги ослабли. Ну и есть очень хотелось.

Он толкнул дверь.

Прошел сразу к стойке, не обращая внимания на окружающих.

– Борис Макарыч, здравствуй, – хрипло поздоровался он с трактирщиком, который по какому-то случаю самолично встал за стойку, – отпусти мне в кредит, пожалуйста. Все отдам.

– Сколько тебя не было-то? Год? Баяли, ты к янкесам подался? – подозрительно спросил трактирщик. И отрезал: – Наливать не буду, по сей день помню, как ты мне тут чуть заведение не разнес.

– Мне б поесть. Просто рыбки твоей. Знатная у тебя рыбка. – Хуц-Ги-Сати слабо улыбнулся.

– Вот рыбка – это хорошо, – улыбнулся трактирщик, – это я тебе поверю. Иди, Дим, в уголок сядь, принесу.

Трактирщик не задавал вопросов, но взгляд бросил цепкий, заинтересованный. Настучит Брязгину? Ну и пусть.

Евграфыч мужик правильный… Да и надоело бегать, сил нет.

Он сидел, откинувшись на бревенчатую стену, без документов, без копейки в кармане, слушал привычную речь и – выдыхал. Чувствовал, как спадает напряжение.

Слов не слушал, просто привычный спокойный гул помещения, в котором собрались люди, которые друг друга знают и друг другу доверяют.

Он улыбнулся – ну, пока кто-то из них не вольет в себя лишку. Тогда… могут быть варианты.

– На, ешь. До конца недели чтоб расплатился, хозяин велел передать, – бойкая Стеша, как всегда, румяная и пахнущая сдобой, поставила перед ним тарелку и кружку. – Компот – за счет заведения.

Подмигнула и ушла.

А он принялся за еду.

Пюре… самое настоящее. И рыбка— свежайшая!

Это подарок добрых духов, не иначе!

Тихий гул перемежался взрывами смеха, вечер потихоньку катился к ночи. О том, что будет дальше, индеец не думал.

Не хотелось.

Гул изменился.

Стих.

Его прорезал непривычный не то рык, не то взвизгивающий лай, ему что-то отвечал испуганный женский голос.

Хуц-Ги-Сати обвел взглядом зал.

О, оказывается, за столиком в глубине зада сидели туристы. Похоже, бритты. Ага, точно, они обожают эти дурацкие безрукавки с высоким воротом.

Чо их сюда занесло, удивился Хуц-Ги-Сати и сам себе ответил – осень же, красиво вокруг, едут на лес да море полюбоваться. Эти, правда, не то чтоб любовались.

Двое плечистых мужиков вскочили и тыкали пальцами в тарелки, которые принесла им Стеша. Один, видать, был боссом, второй, судя по тому, как он кланялся, когда босс начинал орать, подпевалой. Остальные сидели и барагозили на полтона ниже.

– Русский тупай, да-а? – переводил подпевала. – Девка тупай, да?

Из-за стойки уже спешил к гостям хозяин.

Босс заревел снова, раненным в жопу медведем, и толкнул трактирщика ладонью в грудь.

Вот тут Хуц-Ги-Сати стало обидно. И за Стешу, и за трактирщика. И за вкусную рыбу, которую ему не давали доесть спокойно.

Он широким шагом пересек зал и отодвинул трактирщика.

– Ты это что тут хамишь? – рявкнул он в морду босса. – Ты тут в России, не у себя дома!

Босс окончательно вызверился и попытался отвесить ему пощечину.

Хуц-Ги-Сати увернулся и от души залепил ему боковой в ухо.

– Наших бьют! – восторженно заорали сзади.

Хуц-Ги-Сати сидел в клетке, смотрел в потолок, ждал рассвета.

Ощупывал зубы. Один немного шатался, но, если не считать распухших губ и боли в ребрах, обошлось. Да и ребра не особо сильно болели.

Махаться на трезвянку оказалось прикольно.

Правда, Горюнов с подмогой прибыл на удивление быстро, так что вломить бусурманам по-настоящему не успели.

Ну и ладно.

Что дальше-то будет, подумал индеец.

В этот момент и открыл дверь Брязгин.

Прошел к клетке, позвенел ключами.

Вошел, сел рядом.

Вздохнул.

– Умеешь ты выбирать, с кем драться-то, Дима.

Махнул рукой на Хуц-Ги-Сати, который уже рот открыл.

– Короче. Ориентировка на тебя пришла. Янкесы что-то такое запрашивают. Якобы допросить по причастности к убийству. Ну и незаконное пересечение границы, само собой, на тебе аж с двух сторон висит. Должен я тебя вроде как подготовить к конвоированию, да и отправить к ним. Понимаешь?

Хуц-Ги-Сати понимал, и от этого снова навалилась серая хмарь.

– Вот только позвонили мне несколько дней назад. И человек очень интересную историю мне рассказал. Об одном парне, которого втемную поимели, да и решили списать. Сказал, мол, если объявится, вы ему присоветуйте на месте не сидеть.

Брязгин помолчал.

Вздохнул.

– М-да… Интересный такой человек. О тебе много знал. И обо мне. Ценный, говорит, у вас мещанин Смирнов для империи кадр. Английский, говорит, в совершенстве знает…

Брязгин полез во внутренний карман кителя, достал вчетверо сложенный лист.

– Паспорта у тебя, дурака, нет. Полезешь сейчас выправлять, тут тебя и накроют. Так что вот тебе справка о том, что ты, мещанин Дмитрий Христофорович Арефьев, паспорт свой потерял, положенный штраф за то уплатил и сейчас ждешь восстановления документов. Фамилию я тебе вписал матушкину девичью, чтоб легче запомнил. С этой справкой я тебе советую отсюда исчезнуть. А то, не ровен час, искать тебя будут. Уж не знаю, кто и почему, но мне в городе неприятности не нужны.

Хлопнул по плечу.

Встал.

– Понял?

Мещанин Арефьев понял.

Интересно, кто же это звонил, думал он, выходя с тощим рюкзаком из участка. Почему-то вспомнился тот мужик в форме лейтенанта, что вытащил его из отеля.

– Имя, возраст? – Сержант вербовочного пункта Русского экспедиционного корпуса не отрывал напряженного взгляда от клавиатуры. Готовился к очередному раунду борьбы с проклятой техникой.

– Арефьев Дмитрий Христофорович. Двадцать восемь лет.

– Профессия?

Хуц-Ги-Сати вздохнул, будто в холодный океан нырнуть собирался.

– Водитель я. Дальнобойщик.

Примечания

1

  Упоминание о тлинкитском имени Ка-Тлен – Большой Мужчина, действительно существующем. – Здесь и далее примеч. авт.

2

  От САСШ.

3

  Случай реальный, зафиксирован неоднократно в ЮАР.