эта галерея запустится, то даже страшно представить, сколько это будет стоить.

И эта информация, оказывается, появилась примерно два месяца назад.

Мне оставалось выяснить, не связывался ли кто-то с Дианой, предлагая выкуп, но, зная Диану и то, что для неё значил этот магазин, я могла бы предположить, что она отказалась.

А вот следующим этапом шли документы от мистера Банни.

И самым интересным стал чек. Чек на задаток.

Действительно, если такой профессиональный адвокат, как София Карера, занималась сопровождением сделки, ведь не могла же эта сделка пройти без задатка!

И задаток действительно был.

Вот только покупатель внёс задаток за месяц до того, как Диана подписала дарственную своему супругу.

Кто-то, может быть, и не заметил бы этой разницы в датах, но для меня это стало принципиальным моментом.

То есть бывший супруг Дианы получил деньги до того, как имел возможность продать собственность! Сомневаюсь, что София могла не проверить продавца, рискуя деньгами покупателя.

Ну, это, конечно, могло уличить Софию лишь в непрофессионализме, но мне казалось, что там было что-то ещё. Но чтобы доказать, что с её стороны был сговор или злой умысел, этого было мало, конечно, да мне и не хотелось… Я, в общем-то, не чувствовала себя той, кому надо было самоутверждаться за чужой счёт.

Мне просто хотелось выиграть это дело.

Ну, во-первых, потому, что Диана была моей подругой, а во-вторых, не скрою, некое тщеславие и лёгкое чувство мести присутствовали. Хотелось победить и обыграть Софию и моего супруга.

Но почему меня не покидала мысль, что София могла проявить некую недобросовестность? Потому что по всем показателям получалось, что сделка была подготовлена заранее. Дарственная же, которую заставили написать Диану, была лишь способом передачи актива.

Я углубилась в изучение документов.

У меня появилась возможность сделать так, чтобы сделку признали недействительной вообще. И если мне это удастся, то тогда у покупателя не будет больше шансов затягивать дело, бесконечно подавая в суд, в разные инстанции.

Для этого мне нужно было встретиться с Дианой, чтобы выяснить подробности, как всё происходило с её стороны.

В конторе я хотела обсудить итоги сегодняшнего дня с мистером Мердоком, но его не было. Зато на его столе лежала записка, как будто он точно знал, что я всё равно зайду к нему в кабинет.

В записке было написано: «Матильда, через неделю у вас экзамен. Не забывайте к нему готовиться».

Ну что ж, это было прекрасное напоминание; я с теплом подумала, как мне повезло встретить такого человека. И я думаю, что мистер Мердок отметил мои ежедневные поездки в столицу, что, конечно же, могло негативно отразиться на моей подготовке к экзамену.

Вот только я знала теорию и совершенно не волновалась… Ну почти.

***

Я пришла домой, как раз когда все собрались к ужину. И меня снова приятно поразило, что все ждали меня.

Обратила внимание на то, как изменилось выражение лица свекрови: всё-таки наш утренний разговор не прошёл даром.

А после ужина теперь уже свекровь попросила меня остаться, чтобы поговорить.

Дети разбежались по комнатам, а мы со свекровью остались за столом.

– Я сегодня говорила с Фредериком, – сказала свекровь.

Мне отчего-то стало не хватать воздуха, и я тяжело вздохнула.

– Не вздыхай так, пожалуйста, Матильда, – укоризненно произнесла свекровь, а я снова подумала, что уже второй раз за последние двадцать лет свекровь называет меня по имени.

Мне не очень понравилось начало, но я произнесла:

– Продолжайте, госпожа Говард.

– У Фредерика есть желание вернуться, Матильда.

Ой, то, как это прозвучало, сразу сделало невозможным его возвращение.

Во-первых, через маму – если он вдруг собрался вернуться, ну, приди, кинься в ноги, скажи: «Прости, любимая, я ошибся!» Но через маму? И ещё в его словах я не почувствовала, что он тоскует именно по мне.

А во-вторых, вот это «у него есть желание вернуться». А когда у него будет желание снова уйти?

Нет уж.

И я ответила госпоже Говард:

– Дадим Фредерику время определиться с его желаниями. Если что, завтра я замуж выходить не собираюсь, и согласитесь, госпожа Говард, Фредерик же взрослый, красивый, умный мужчина, и несколько месяцев назад он принял взвешенное решение: уйти из семьи, жениться на красивой, успешной женщине. Возможно, его мечты сейчас поблёкли из-за того быта, с которым он столкнулся, но я не желаю возвращаться к прошлому в том виде, в котором оно было.

Если бы свекровь не начала меняться, работать над выражением своего лица, я бы не стала всё это ей объяснять, но сейчас мне показалось это уместным:

– Вы же видите: я работаю и учусь, у меня нет времени готовить, убирать и стирать. И я боюсь, что Фредерик, вернувшись, будет сильно разочарован, если он ищет именно это. Поэтому, госпожа Говард, спасибо вам за то, что вы мне об этом сказали, но, если Фредерик будет вдруг вам звонить, чтобы что-то передать мне, прошу вас: больше не надо. У меня сейчас сложное дело и экзамен в университете. Я после сама с ним поговорю.

Первая реакция свекрови была обычной, у неё на лицо вернулось недовольное выражение, но, видимо, она быстро что-то вспомнила и, сделав над собой усилие, вернула нормальное лицо.

Я подумала: вот и славно, – и пожелала ей хорошего вечера.

И я пошла в свою комнату, чтобы немного полистать тетради по подготовке к экзамену, ещё раз перечитать документы по делу Дианы, потому что завтра я как раз планировала с ней встретиться.

Для этого мне нужно было переместиться в тот город, где она сейчас жила.

Но вдруг раздался звонок по переговорному артефакту. Учитывая, что мой номер знали лишь немногие, я предположила, что это либо мистер Мердок, либо барон Дерайн.

Оказалось, что ни тот и ни другой.

Мне звонил первый помощник барона Фоксхельда, главы инвестиционного банка, и предлагал завтра встретиться у них в офисе.

И мне это предложение страшно не понравилось.

Знаю я все эти встречи! Их пишут на записывающие артефакты, и даже если они мне предложат взятку, а я откажусь, смонтировано будет так, что никто не будет разбираться, отказалась я или нет.

И