Большую часть времени этот Арусс проводил в мастерской, которую он арендовал вместе со своим приятелем живописцем Коляней. Поначалу на исчезновение Арусса серьезно не отреагировали. Где-нибудь загулял, одно слово — богема. В местном творческом союзе этот скульптор слыл довольно амбициозным, неуживчивым человеком, с которым считались лишь потому, что за него горой стоял этот самый Коляня, довольно авторитетная, в отличие от своего приятеля-скульптора, фигура, преподаватель теории мастерства и рисунка в художественном училище. Арусс был за ним как за каменной стеной. И поскольку у последнего зачастую не было денег даже на стакан вина, хотя оно в этом городе текло рекой и стоило копейки, Коляня, как правило, сам оплачивал аренду просторной старинной трехкомнатной квартиры-студии.

С Коляней поговорили. И от этого разговора, пожалуй, и потянулась ниточка следствия. Она хоть и не привела никуда, однако оставила на память причастным к этому расследованию несколько совершенно необъяснимых петель и узелков, которые иначе как мистическими не назовешь.

— Когда вы в последний раз виделись со своим приятелем? — спросил следователь Синаний, на котором висело дело о пропавшем трупе.

Коляня с сочувственным пониманием,— законная жена решила проучить отбившегося от дома супруга, поэтому и подала заявление в милицию — безоблачно глядя в глаза следователя, ответил:

— Арусс жив и здоров.

— На каком основании вы это утверждаете? — оживился пребывавший в полной безнадеге лейтенант Синаний.

— Дело в том,— доверительно продолжал живописец,— дело в том, что Арусс не ладит с супругой, вследствие чего постоянно обитает в мастерской.

— Вы его там видели, когда? — устало вздохнул Синаний.

— Не видел.

— На каком же основании утверждаете, что скульптор жив и здоров? — стал выходить из себя следователь.

— Сегодня утром до занятий я забежал туда взять альбом репродукций Дали, а на кухне — чайник с кипяточком. Я даже кофейка растворимого успел дернуть. Судя по всему, Арусс ночевал там и вышел, видать, перед самым моим приходом.

— А что, кроме вас и Арусса, больше никто не может бывать в мастерской?

— Никто. Там ведь у нас немалые ценности. Мои картины, его работы. Исключено! Хотя...— вдруг замялся Коляня, затеребил кончик своей золотистой бороды, стал поглаживать уютную проплешину на макушке.

— Кто же еще бывает в мастерской?

— Деликатный это вопрос, лейтенант.

— В нашем деле все вопросы деликатные. Итак, не терзайтесь сомнениями.

— Видите ли, у Арусса есть женщина. Его, так сказать, пассия... Она бывает в мастерской. Но только вместе с ним. Сами понимаете, без него ей там делать нечего.

— Как ее найти?

— Мне известно только имя этой женщины. Видел я ее только однажды, случайно. Вошел, а они там... Неудобно получилось. После этого Арусс мне стал звонить, чтобы предупредить об очередной встрече. Я сам его об этом после того случая просил. Неудобно, знаете ли, когда...

Беседа продолжалась в мастерской, куда по просьбе Синания Коляня вынужден был, отпросившись с занятий, пригласить нежданного гостя. Переступив порог студии, пропахшей скипидаром и смолами дорогих пород дерева — Арусс работал в основном с древесиной,— Синаний покорил Коляню своим полным непрофессионализмом. Он хлопнул себя по ягодицам и с неподдельным сожалением в голосе проговорил:

— А ведь я забыл взять санкцию на обыск! Придется вам подождать, пока я смотаюсь за этой по сути дела формальной бумажкой.

— Пустяки! — поощрил растяпу Коляня.— Я сам рассеянный. Но у меня есть одно, компенсирующее мои недостатки качество. Я не терплю формальности и условности. Надо вам обследовать мастерскую, валяйте без санкции!

Синаний распахнул платяной шкаф и замер в стойке, напоминающей боксерскую, издав тихий протяжный свист. Теперь и Коляня увидел. В шкафу висел окровавленный импортный плащ стального цвета.

Дальше действие стремительно набрало скорость. Коляня, потрясенный тайной своего шкафа, дрожащей от волнения рукой в течение нескольких минут набросал портрет женщины, которую случайно видел здесь. Он хорошо ее запомнил, поскольку Сандра — так зовут эту женщину — была необыкновенно привлекательная особа. С картона на Синания смотрело и впрямь красивое создание. Зеленоглазное, округлое лицо с чуть вздернутым носиком, темно-каштановые распущенные волосы. Высокая шея и длиннопалая изящная рука.

Потом Синаний и Коляня пили кофе из того же чайника, из которого, возможно, еще утром брал кипяток для бритья и на чай без вести пропавший скульптор. Следователь и свидетель, как теперь протокольно именовался Коляня, вынуждены были сидеть в мастерской, ожидая, пока весь горотдел разыскивал таинственную Сандру. Синаний ждал только ее. А Коляня втайне не терял надежды, что откроется дверь и в мастерскую войдет сам Арусс и все тут же прояснится с этим плащом.

Однако Арусс так и не появился ни в этот день, ни вечером, ни ночью, ни в последующие утра, дни, вечера и ночи. Зато под вечер привезли Сандру, вполне спокойно сообщившую, что именно эту ночь она и провела здесь с Аруссом и что ушли они отсюда вместе. Где он теперь, она не знает. О следующей встрече не уславливались. Арусс всегда звонит накануне, если нужно, а заранее они никогда не договариваются.

Синания никак не устраивало ее безмятежное спокойствие. И вот почему. Женщина, тем более любящая, едва только милиционер начинает интересоваться ее мужем, мужчиной, тотчас сама учиняет следователю допрос: что с ним случилось, что натворил, почему меня вызвали?.. Сандру же эти вопросы совершенно не взволновали. Это и настораживало Синания.

Подойдя к шкафу, он распахнул его.

— Вам знаком этот плащ?

Сандра, взглянув на окровавленный плащ, побледнела. Ее даже качнуло. Коляня усадил ее на диван, принес воды. А Синаний ждал, внимательно наблюдая и фиксируя все метаморфозы Сандры. Когда она пришла в себя и прошептала: «Какой ужас!» — сыщик констатировал:

— Вам знаком этот плащ. Он принадлежит Аруссу?

— У него никогда не было этого плаща. Такой плащ ему не по карману...

— Правда,— включился Коляня.— Да и не любил он дорогих тряпок.

— Не мешайте! — оборвал Коляню Синаний.

Коляня засопел, словно обиженный мальчишка, и ушел на свою половину мастерской.

— Тогда чей это плащ? — продолжал Синаний.

— Впервые вижу его,— ответила Сандра. Она довольно быстро справилась с потрясением. И Синаний понял, что момент упущен, что она, конечно же, многое знает, однако ничего сегодня, а скорее всего и никогда, следствию не покажет. Перекинувшись еще несколькими малозначащими фразами. Синаний и Сандра расстались. Не ошибался прозорливый сыщик и в другом: Сандре окровавленный плащ знаком, и