антиквариатом. Теперь в ней просматривалась стать. Верный Гарм с такой же особой выправкой, как на ярмарке, статуэткой устроился у ее ног.

Я же так хотела встретиться с ней и задать множество вопросов! А она появилась в самом неожиданном месте в самый неподходящий момент. Но желание сбылось, поэтому роптать не на что. Щедрое мироздание всегда помогало нам любыми силами.

Каким образом Эдита разглядела во мне аспирантку, занятую в необходимой области? Почему подсунула кулон? Для чего она притащила с собой смутно знакомую изможденную девушку? Кто этот молчаливый мужчина с карманным арбалетом в руках? И что, в конце концов, происходит?

Считаные секунды, за которые они стряхнули Тристана с кресла и примотали вампира и свою пленницу к декоративной перегородке, я провела в немом оцепенении. Как сидела около стола, так и осталась. Минуты тянулись, словно разогретая полимерная пленка. Мерзко прилипали к коже и отвратительно пахли. Возможно, так казалось из-за той жижи, в которой Эдита и ее сообщник смочили веревки, но теперь в носу мерещилось зловоние.

Старушка поворчала насчет кулона и застегнула его мне на шее, словно на кукле. А дверь снова открылась, явив Радомира с собакой на руках.

Ох, не нравится мне эта тенденция! Все больше и больше в нашей команде бессознательных тел!

Парень не ожидал обнаружить в подвале незваных гостей, напрягся каждым мускулом, но, похоже, узнал их всех. Ведь, затаив дыхание, смотрел на изможденную фигуру, привязанную к решетке, и игнорировал остальных.

Так это она?! Его девушка, с которой он был в «Алхимии»! Мра-а-ак.

В памяти всплыли поцелуи с Тристаном, та непреодолимая тяга, как в лабораторном шкафу, с которой меня засасывало в ураган страсти. Но мы ведь не стали парой. Тристан никогда не говорил со мной об отношениях, только о заговоре против брата. Но что бы подумал Радомир, увидев нас вместе?

Так, может, и вампирша вовсе не его девушка, а такая же интриганка, суетящаяся вокруг новоиспеченного охотника? В том, что девушка – вампир, я больше не сомневалась, ведь Эдита обходилась с ней так же, как с Тристаном.

Так думать стало легче. Саднящее чувство в груди улеглось, уступив место щекотным пушинкам, которые появлялись рядом с Радомиром. Странно, непривычно, но уютно.

– Что тут вообще происходит? – озвучил Радомир невысказанный вопрос и доверил мне Мецтли.

Я искренне побаивалась собаку, но схватила обмякшую тушку, прижала к груди, как не могла прижать ни Лизу, ни Тристана. Но хоть кому-то в этой комнате досталась моя забота. В глазах защипало.

– Мне бы тоже хотелось это знать, – наигранно удивилась Эдита. – Как вам удалось вынести из дневников информацию, что поганцы милы и дружелюбны? А вместо надежной клетки здесь теперь мягкий диван и удобное кресло!

– Как бы там ни было, но погреб официально в моей собственности. – Радомир прилагал видимые усилия, чтобы говорить спокойно. – Могу его хоть продать, хоть отремонтировать по своему вкусу.

– Вы, наверное, знакомы с нашим ректором, – вслух догадалась я, их бессмысленное обсуждение интерьера немного привело меня в чувство. – Это он указал на меня, надоумил подсунуть артефакт? – Дотронулась до камня на шее, он слегка обжег ладонь, подтверждая близость вампиров.

Покосилась на декоративную решетку, которая, похоже, раньше служила тюрьмой, и как ни в чем не бывало оттащила тяжелую Мецтли на диван. Пристроила рядом с Лизой. Присела на краешек, словно жила в подвале не меньше месяца и чувствовала себя как дома.

Перемещения не укрылись от молчаливого мужчины, он дернулся в мою сторону, но Эдита остановила его, коснувшись локтя кончиками пальцев.

– Максим? – Эдита вздернула брови и махнула рукой. – Знакомы, конечно. Но он тут ни при чем. Это я звала. И кровь привела тебя.

За дверью послышалась возня, и толстое деревянное полотно в который раз неожиданно отворилось.

– Quieta non movere [13], – медленно произнесла Эдита, оценивая вошедших.

– Сегодня очередная вечеринка? – опасно улыбнулся Радомир и отошел к столу, прикрывая спиной пробирки и аппарат, где самостоятельно смешалась новая порция растительной кровушки. – У нас не прибрано. Мы еще после вчерашнего не отоспались. Перенесем встречу в более комфортное место?

Но Максим Андреевич пропустил вперед Лилию с Кроной, аккуратно прикрыл за собой и своим псом дверь, оценил подвал и заметил:

– Тут стало уютнее.

И этот туда же! Светские беседы после бесцеремонного вторжения?! Ну и пускай болтают. Мне же на руку.

Пока они отвлекались на бесполезные любезности, я сползла на корточки и ковыряла узел веревки на запястье Тристана.

– А ты права, Лилечка, – продолжал Максим Андреевич. – Проверить стоило. Воз и ныне там – Рыжову Восточному клану так и не передали. Да и Мецтли в заливе не плещется. Только у нас тут пленных вампиров гораздо больше, чем мы думали.

Ректор резко повернул голову и уставился мне в глаза. Я так и обомлела. Руки задрожали, а веревка выскользнула из одеревеневших пальцев. Но развязать узел я вроде бы успела. Проверить теперь не могла.

– А вы, Ясина, девочка сообразительная. Не зря Руслан делал ставку именно на вашу работу. Вы его отвязывайте, отвязывайте. Нечего доктору наук там валяться. Человек он с особенностями, но нам еще пригодится.

– Не трогай, – осадила меня Эдита и вернулась взглядом к ректору. – Неужели ты думаешь, Максим, что Натанг не будет мстить за подобное унижение, когда очнется? Вы работали в одной академии много лет, но только чтобы каждый следил друг за другом, за своим видом и за выполнением договора. Бок о бок, но не вместе.

– Ты собиралась на пенсию, Эдита. Мирские дела тебя больше не касаются. Для чего ты выползла из Золотого города?

– Мои дела еще не закончены. Но сегодня я завершу то, что началось двадцать четыре года назад. – Эдита улыбнулась Радомиру, покосилась на меня и вонзила яростный взгляд Максиму Андреевичу в лоб. – Мой выход из города именно здесь. А вот ты ворвался без стука.

А я вдруг почувствовала на своем запястье губы Тристана. По телу побежали мурашки, жаркой волной сбили дыхание, разогнали сердце. Но не успела я удивиться и даже повернуть голову, как Тристан впился зубами в мою плоть. Резко, болезненно. В глазах потемнело, и я зажмурилась. Всеми силами сдерживала крик: грудина дернулась, выталкивая воздух, зубы сжались, подмяв губу, из носа брызнули слезы, по щекам тоже потекло. А кулон жег с такой силой, что казалось, кожа плавилась и проваливалась внутрь обугленной дыры.

– Остановись, – прошептала я окровавленными губами, которые сама же и прокусила.

Тристан услышал или насытился, но тянуть кровь перестал, слизнул побежавшие по руке ручейки. Нежно погладил большим пальцем мою ладонь, отчего перехватило дыхание