хотелось терять репутацию людей, которым безразличен внешний мир. Иными словами, никаких официальных приемов с парадами они устраивать не собирались. Только небольшая демонстрация своих возможностей – сначала сделать тебе маленькую пакость, а потом устроить над тобой суд пикси. Если бы эти малявки не вступились за тебя, местные жители получили бы все основания выставить нас из Корнвуллиса, а то и сотворить что-нибудь похуже.

– Но мне понравилась королева Верла, – сказала Левен. – И кажется, я ей тоже. Так какой в этом смысл?

Эпона пожала плечами:

– Для тебя – никакого, ведь ты считаешь себя одинокой путешественницей, а твоя работа как будто уже не имеет к тебе отношения.

– Моя бывшая работа.

– Но для Корнвуллиса и всей остальной Бретлении ты – символ. Символ нашего старого заклятого врага. Вот почему к тебе здесь так относятся.

– Но ведь сеть совсем не стала для меня проблемой. Я выпуталась из нее за считаные секунды. – Левен рассмеялась и покачала головой. – Неужели на Бретлении правда думают, что с империей можно бороться таким нехитрым способом?

Эпона бросила на нее странный взгляд.

– Вот видишь, ты по-прежнему мыслишь себя частью империи. Старые привычки долго не умирают.

Тем временем они вошли в глубокое узкое ущелье. На его скалистых стенках кое-где росли скрюченные смоковницы, цепляясь корнями за камни. Наверное, если бы не похмелье, Левен смекнула бы, что это отличное место для засады. Но она с любопытством разглядывала лишайники и мхи, которые в изобилии росли на серых валунах ущелья: желтые, красные, темно-зеленые, и все очень сочные на вид. Она как раз повернулась к Киллиану, чтобы спросить, как они называются, когда грохот падающих камней заставил ее поднять голову. На скале прямо над ними стоял человек, и его фигура четко выделялась на фоне неба. Человек натягивал лук.

– Ложись!

Она толкнула Эпону в щель между скал так неожиданно и резко, что та возмущенно вскрикнула, но секундой позже в камень, на котором они только что стояли, ударилась стрела. Раздался мужской голос, приглушенный расстоянием.

– Оставьте имперское чудовище там, где оно есть, и вы не пострадаете! Мы пришли не за вами.

Киллиан догнал их. Его лицо выглядело напряженным.

– Преступники, – сказал он тихо. – Мятежники.

Эпона высунулась из укрытия и крикнула человеку с луком:

– Имперское чудовище – гостья королевы Броудики!

– Спасибо и на этом, – буркнула Левен.

– Более того, она выполняет приказ моей матери, – продолжила Эпона. – Так что будьте любезны, убирайтесь-ка восвояси!

Левен, прижавшись к камню, ощутила его легкую дрожь.

– Их еще больше, – прошептала она. – Они не только над нами, но и на тропинке.

– Магог нас всех забери! – ругнулась Эпона.

– У вас еще есть шанс! – крикнул человек на скале. – Оставьте герольда и уходите. Или мы будем считать, что вы на стороне империи, и расстреляем вас вместе с ней.

– Ерунда. Сейчас я подлечу к нему и собью его с насеста.

Левен хотела выбраться из укрытия, но Эпона схватила ее за руку и не пустила.

– Ты что, войну хочешь начать? Тебе нельзя убивать жителей Бретлении! Моя мать доверилась тебе! Если ты что-нибудь натворишь, во всем обвинят ее!

– Значит, мне нельзя здесь никого убивать, а им меня – можно?!

– Что вам от нее нужно? – крикнул между тем Киллиан.

– Она заплатит за преступления империи. – Ответ раздался не сверху, а с тропинки перед укрытием. – И за свои тоже. На ее счету тысячи жизней.

Говорила женщина. Левен высунулась из-за валуна. По тропинке к ним шли двое мужчин и одна женщина; все трое с рогами, как Киллиан. В женщине Левен узнала ту друинку, которая снимала печать с подарка Броудики.

– Лавдей? – Киллиан вышел на тропинку перед ними. – Что ты делаешь?

– То, что должен был сделать ты, глупец. – Друинка подняла руки. Насколько Левен могла судить, никакого оружия при ней не было. – Ее присутствие здесь оскорбляет дунохи. Ты сам говорил мне, что Дикий лес гневается.

– Да, но не из-за нее, – возразил Киллиан. Впрочем, как показалось Левен, его голос прозвучал не совсем уверенно. – Сам Друиданнон велел мне сопровождать ее. Ты считаешь, что тебе известно больше, чем нашему повелителю?

Друинка Лавдей покачала головой, и ее рыжевато-каштановая коса прокатилась по плечам. Мужчины, сопровождавшие ее, вышли вперед. Они тоже были безоружны.

– Прошу тебя в последний раз, брат Киллиан, – сказала Лавдей. – Стань атхорном, как мы, или умри вместе с имперским отродьем.

– Эй, – раздался голос Эпоны. – А про меня вы забыли? Или вы действительно намерены лишить жизни дочь королевы Лондуса?

– У королевы Броудики много дочерей, – ответила Лавдей. – Одной больше, одной меньше, невелика разница.

– Э нет, разница есть, да еще какая, – пробормотала Эпона.

– Ладно, хватит, – сказала Левен, высвободила руку из хватки Эпоны и вышла на дорожку, встав перед друинкой. – Я не буду никого убивать, просто надеру кое-кому задницу. И вполне заслуженно, как я думаю.

Левен призвала титаническую силу в кончики пальцев и раскрыла свои огромные стеклянные крылья, почти перегородившие узкое ущелье. Но тут трое друинов как один вскинули руки, и земля вокруг них заходила ходуном так, что Левен едва не упала.

– Это еще что?

Наверху закричали; Левен подняла глаза и увидела, как прямо на них летят с горы валуны, перепахивая склон и увлекая за собой камни помельче. Лавина росла с каждой секундой и неминуемо должна была раздавить всех. Тогда Левен раскинула крылья и прикрыла ими своих спутников, как щитом; она успела вовремя – первый камень ударился о волшебное стекло ее крыла и отскочил, а крыло загудело, словно набатный колокол.

– Что они делают?

– Двигают землю, – сказал Киллиан так, словно это все объясняло.

– Хоронят нас заживо – вот что они делают! – воскликнула Эпона.

Крупные валуны упали разом, почти придавив Левен к земле. Лавдей и ее спутники бежали – видно, решили, что камни раздавят их недругов в лепешку без их участия.

– Держитесь, – сказала Левен своим спутникам. – Сейчас я их сброшу…

– Поздно, сейчас все рухнет. – Киллиан выскочил из-под крыла Левен и полез на скалу над ними.

– Куда он? – закричала Левен. – Он что, бросает нас здесь?

Но Киллиан встал, повернулся и вскинул руки почти так же, как это делала Лавдей. Он поморщился и стиснул зубы, и камнепад сначала замедлился, а потом и вовсе прекратился.

Когда последние мелкие камешки отзвенели, отскакивая от крыльев Левен, Киллиан опустил руки.

– Все, – сказал он, тяжело дыша. – Я остановил их, теперь тебе просто надо…

Внезапно он качнулся и едва не упал. Когда он выпрямился, из его левого плеча торчала стрела.

– Ладно, все ясно. – Левен обхватила Эпону за талию и