знала — прекрасно слышит. — Я сейчас же иду принять Эррола. Ты можешь спускаться или погодить, но я уверена — явился он повидать тебя, а не меня.

Том поднял руку, словно хотел затеять спор.

— А ты не ходи. Пусть граф Эррол сам пошлет за тобой и объявит о своем прибытии, как подобает знатному лорду.

— Том, — возмутилась я, пока малыш Там хихикал. — Так нельзя. В здешних краях это невежливость. Том, даже в Роксброхе супруга герцога вышла нам навстречу. Ты хочешь, чтобы я превзошла ее надменностью? — Я ведь толком не знала, как полагается себя вести по этикету. За семь лет в браке с Бардом я еще не выучилась быть достойной хозяйкой в доме провидца.

Не в обычае Томаса было давать посетителю от ворот поворот. Если бы он не дурачился как мальчишка, я бы насторожилась. Появление Эррола чем-то его напугало или разозлило. С тех пор, как Том побывал в Ином краю, да и после нашей свадьбы, он порой уезжал куда-нибудь ко двору знати. И если его правдивость задела кого из них, отчего все больше и больше находилось тех, кто просил у Томаса предсказаний — ведь они могли услышать как желанное, так и нежеланное?

Вот знать и повадилась к нам домой в Эрсилдун, за советом к Томасу-Провидцу, потому что им не терпелось узнать правду. Кое-кто уезжал от него обрадованный, кто-то — опечаленный, а кто и попросту озадаченный его туманными загадочными ответами. Ведь Томас, по его собственным словам, неизменно отвечал на любой вопрос правдиво, если вообще решал ответить, но только не всегда говорил все, что ему было известно. Лишь раз случилось так, что посетитель упрется и напрочь отказывается уходить. А сэр Джон Адорн и вовсе взял нас в сущую осаду: мы натерпелись страху, потому что он решил увезти Томаса с собой и сделать своим личным предсказателем. Тогда Том предрек ему такую судьбу, что сначала сэр Адорн едва не поубивал нас, но потом перепугался и сбежал, проклиная каждый камень нашего жилища. А граф Марч выследил и настиг его среди холмов, и изо всех людей сэра Адорна оставил в живых ровно столько, чтобы те сумели поведать, какая участь грозит тому, кто пытается принудить Томаса-Барда.

Если бы приезд Эррола тоже сулил подобную опасность, Томас бы это предвидел и сказал мне прямо сейчас. Но то, что страшило моего мужа, не грозило никому из нас. И все же я потянула его за руку, чтобы поднять с постели.

— Том, пойдем вниз со мной.

Маленький Там попробовал было вцепиться в нас обоих и заодно в постель и перину, но я велела ему ступать к няньке, а сама спустилась в холл, крепко держа Томаса за руку.

Конечно, можно было напрямик спросить Томаса, в чем загвоздка (а может, он и сам бы мне сказал!). Еще несколько лет назад я, не колеблясь, потребовала бы ответа. Но с тех пор я научилась почтительности: если Том молчит, так тому и быть — не пустяк задавать вопрос тому, кто не может ответить неправду.

Холл у нас небольшой — не то что у короля или графа, и весь его заполнили незваные гости, все еще грязные с дороги. Они грелись у очага и угощались горячим питьем, которое подносила прислуга. Желто-зеленые одеяния сейчас, в разгар зимы, гляделись на диво по-весеннему, будто их владельцы прямиком перенеслись с майского праздника.

Все они обернулись к нам — и из вежливости, и из любопытства. Ну, и кого они увидели? Высокого, стройного, темноволосого, на диво моложавого мужчину с сумрачными, всезнающими глазами, а рядом рыжеватую остролицую женщину в безупречно приколотом чепце (хотела было еще раз его поправить, да сдержалась). Томас вдруг покосился на меня с улыбкой, точно хотел успокоить: чепец сидит ровно. Не знаю уж, все ли мужья так умеют, может, и да; сама-то я нередко безо всяких вопросов знаю, что у Тома на уме, а я никакая не провидица.

— Всем, кто пришел с миром, — сказала я, — добро пожаловать под наш кров.

Тут они расступились, словно траву разметало ветром, и я увидела того, кто стоял ближе всех к очагу. Думала, то будет грозный лорд Эррол, а передо мной предстал лишь юноша, почти мальчик, темноволосый и тонкий.

— Госпожа, благодарю за ваше гостеприимство, — сказал он. Держался гордо, а мантия была оторочена мехом. — Я привез привет Томасу-Барду, эрсилдунскому провидцу, и его супруге от графа Эррола.

По голосу я поняла, что он постарше, лет четырнадцати-пятнадцати, в самый раз для посланца от знатного лица.

Томас рядом со мной окаменел. Я незаметно покосилась на него, и у меня самой сердце превратилось в холодный камень, потому что Том смотрел на мальчика чуть ли не в ужасе. Кроме меня, никто этого не заметил — ведь никто и не знает Тома как я, — прочие увидели лишь вежливое лицо хозяина, а для меня оно было как вопль отчаяния. Поэтому гостя я поблагодарила сама, а Томас пусть с достоинством молчит. Я не знала, сердиться ли на него, или в самом деле есть чего пугаться, а потому просто старалась вести себя как гостеприимная хозяйка. Оказалось, посланец Эррола привез с собой только что настрелянную дичь, чтоб было чем накормить свиту. Я отвела ему особый покой. Он согласился, что свите его лучше переночевать в деревне, чем всем скопом у нас в холле.

— Превосходно. — Все было улажено. — Тогда, если вы будете столь любезны подождать здесь, юный… сэр, — неуклюже закончила я. Посланец по юности и неопытности забыл представиться. Но запинку мою заметил и сообразил, в чем причина.

— Меня зовут Хью Драммонд Карнеги, Эррол, сын Эррола. Граф, мой отец, прислал вам подарки и пожелал, чтобы я посоветовался с провидцем.

— Милости просим, — повторила я. Внезапно мне померещилось, что я уже видела мальчика когда-то раньше. Но нет, вряд ли: того, кого я с трудом припомнила — а тогда даже не знала, кто это, — я видела, когда он был старше Хью. Загадка не давала мне покоя, точно неуемный зуд. Может, я встречала не этого паренька, а кого из его родни? Правда, мы ни с кем из Эрролов, Драммондов и Карнеги не знакомы.

И Томаса спросить прямо сейчас было никак нельзя. Я простилась с молодым Эрролом, а Томаса решительно повела за дверь.

— Вот что! — прошипела я, едва мы остались наедине. — Это сын самого графа Эррола, он явился за советом и доверяется нам. Тебе нечего бояться, какие бы мрачные секреты