Догадается он выпить горячего? Есть ли в школе запасные кроссовки? А вдруг Антон Егорович заболеет и его увезут в больницу с воспалением легких? И, если завтра он не появится, у кого узнать о его здоровье?..

Елена Овчинникова

Если мы вместе

– Ну, ты же знаешь! Сашка давно мне нравился! А вчера, представляешь, он пригласил меня танцевать и поцеловал, – смущенно делится Соня, подняв глаза на Наталью Николаевну.

Она запинается и краснеет.

– Ну почти поцеловал. Наверное, мы теперь будем дружить!

Соня мечтательно смотрит на тихо плывущие за окном снежинки, склоняет голову над альбомом и продолжает старательно раскрашивать бальное платье. Такое же, как у Натальи Николаевны на рисунке, который висит над столом девочки, аккуратно вырезанный из журнала и вставленный в рамочку.

В детстве маленькая Соня ходила за бабушкой по музею-квартире Пушкина и разглядывала в витринах милые дамские вещицы: маленький хрустальный флакончик для духов нежно-салатового цвета с пробкой-луковкой, кошелек с вышитым бисером плывущим белым лебедем, крошечный серебряный держатель для цветов с загадочным названием «портбукет». Иногда Соня оглядывалась. Ей чудились легкие шаги хозяйки этого дома.

В одной из комнат стояла скромная конторка темного дерева.

– Здесь Наталья Николаевна выбирала, какие счета подписать. На все не хватало денег, – вздохнув, пояснила бабушка.

Девочка незаметно пальчиком потрогала конторку, потрясенно посмотрела на портрет на стене и навсегда прониклась сочувствием и доверием к этой милой и грустной женщине в красивом платье.

Соня отрывается от альбомного листа, закрывает глаза и снова вспоминает рождественский бал в гимназии.

По правде говоря, она сначала не хотела идти. Не хотела опять чувствовать себя Золушкой среди девочек в нарядах из дорогих бутиков на Невском. Но Ольга с Валеркой, ее одноклассники и верные друзья с детства, уговорили.

– Повеселимся! Потанцуем! Пойдем! – твердили они, и Соня сдалась.

Они с мамой даже купили новое платье. Соне, конечно, хотелось какое-то особенное. Но мама сразу сказала, сколько они могут потратить, и пришлось выбирать из того, на что хватило.

Дома Соня еще раз примерила, покрутилась перед зеркалом и вздохнула. Ну что за несуразное существо? Белесые волосы. На щеке нелепо торчит родинка. Длинные худые ноги. Тощие руки. Две фиги вместо груди. Одежда висит на ней со всех сторон, ничего не обтягивая.

То ли дело подружка Ольга! Яркая, фигуристая. Ее мама сама подводит дочери брови и помогает подкрасить ресницы.

На переменах Ольга делится с Соней новостями о вечерних прогулках с Виталькой из десятого класса.

– Дурак такой! Представляешь, прижал меня вчера к стене в парадном, закрыл рот губами и давай грудь лапать! – счастливо возмущается подруга и требует:

– Скажи, дурак, да?

– Да! – подтверждает Соня и с любопытством интересуется:

– А ты?

– Да что я! Хотела ему, конечно, по морде дать. Так у него руки-то какие! Не разожмешь! – хихикает Ольга.

Соня еще ни разу ни с кем не целовалась. Ни один мальчик не касался ее по-детски обветренных губ, не провожал вечером, не склонялся к ее лицу, заглядывая в серые глаза.

В раздевалке перед балом, когда скидывали пуховики, Соне показалось, что Ольга сочувственно посмотрела на нее. Сама она была в чем-то воздушно-волшебном. Ее платье переливалось на свету, будто сотканное из солнечных лучей. Соня вошла в зал, и засмотрелась. Яркие, шикарно одетые девочки хвастались друг перед другом, взмахивали расклешенными юбками, рассказывали, где покупали. Они словно сошли со страниц модных журналов. Соня опустила глаза на свое простенькое светло-розовое платье и со стыдом поняла, какое оно блеклое и невыразительное.

Две девочки из параллельного класса, косясь в ее сторону, хихикнули: «Она в нашем магазине на углу, что ли, это брала? Там в одном отделе такие второй год висят». Соне стало жарко, ладони вспотели. Пряча мокрые глаза, она шагнула за колонны, мечтая слиться со стеной, чтобы никто не видел ее позора.

Крутилась в центре зала елка, мигали гирлянды, блеск огромных люстр отражался от натертого паркета. Красивые девочки, радостно смеясь, танцевали с мальчиками. Ольга куда-то умчалась с Виталькой. Валерка на бал не пришел. У него что-то случилось дома. Соня стояла одна, прижавшись спиной к холодной стене. Ее никто не приглашал.

Сашка возник перед ней неожиданно. Небрежным жестом откинул со лба свои знаменитые на все их восьмые классы кудри и протянул руку:

– Скучаешь, красавица! Ну, пошли!

Он выдернул Соню из угла. Она вспыхнула, сунула дрожащие пальчики в его теплую ладонь и на неверных ногах двинулась за ним. Сашка уверенно занял место в центре зала, обняв Соню за талию, прижал к себе так, что она почувствовала его всего, и царственно махнул рукой диджею:

– Медляк!

Послушно заиграла печальная красивая музыка. Сашка за подбородок поднял Сонино лицо и неожиданно коснулся языком ее губ. Девочка вздрогнула и опустила голову. Пахло от Сашки немного пÓтом, немного каким-то парфюмом и еще чем-то сводящим с ума. Перед глазами оказалась маленькая белая пуговица на черном атласном фоне его рубашки. Обычная белая пуговица, только очень аккуратная, с крошечными четкими английскими буквами по кругу. Соня все пыталась прочесть и не могла. На свое место она вернулась полуживая. Сашка наклонился, чмокнул в щеку:

– Мерси, мадам! – и удалился вихляющей походкой, самодовольно улыбаясь.

Соня, с блаженной улыбкой на губах, не заметила, как закончился вечер, как она вернулась домой, и, продолжая улыбаться, легла в кровать. И все представляла маленькую пуговицу и пыталась вспомнить слова на ней, пока не уснула.

* * *

Соня вздыхает. Скорее бы закончились эти бесконечные зимние каникулы. Хочется в школу, поскорее увидеть Сашку, понять, что это было.

В первый учебный день она бежит в гимназию, не замечая ни мороза, ни удивленно шарахающихся от нее прохожих. Влетев в класс, находит глазами Сашку и радостно кричит:

– Привет!

– Привет, – пожимает плечами тот, равнодушно скользнув по ней глазами.

Начинаются уроки. Дни тянутся, как обычно. Те же нудные занятия, те же привычные одноклассники. Тот же равнодушный к ней Сашка. Как будто ничего не было! Соня мучается, страдает, засматривается на Сашку, вспыхивая от его смеха, и все время вспоминает их танец и ощущение его языка на своих губах.

И однажды она решается. Вот Татьяна Ларина не побоялась признаться в своих чувствах Евгению! А ведь это было еще в позапрошлом веке!

Тряся под партой ногой от волнения и заслонившись тетрадью, Соня сочиняет Сашке записку с предложением дружбы. Чешет ручкой в волосах. Грызет колпачок. Покрывается потом. Рвет записку на мелкие кусочки и сует в карман. Сидит, тупо глядя на