Господин Лайн некоторое время изучающе смотрел ему в лицо, будто видел перед собой не опоздавшего кандидата, а что-то слишком хорошо знакомое, а затем, немного подумав, что-то исправил в своей инфопанели.

— Ждите, — приказал он Райану. — Вас позовут.

— Но вы сказали, что эйра-переселенка...

— Переселенок двое. Вы были приписаны на встречу с первой, верданке по расе. Вторая — землянка и по психопрофилю вы, скажем так, не совсем ей подходите. Но я внес вас в список к этой эйре. Иногда даже алгоритмы ошибаются. Удачи.

Напоследок Элиас Лайн одарил собеседника мимолетной улыбкой, словно этот перенос Райана в другой список был маленьким, почти бессмысленным, но все же упрямым бунтом чиновника против системы, которой он служит.

***

Комната ожидания постепенно наполнялась кандидатами на рекуперацию. Райан разглядывал их со смесью раздражения и глухого, болезненного скепсиса, осознавая, что даже эти отказники выглядят сейчас живее, чем он сам.

Было видно, что его предпогалаемые конкуренты, готовились к встрече с предполагаемой супругой: кто-то выпрямлял плечи, кто-то слишком часто приглаживал волосы, кто-то старательно держал лицо. Некоторые из них прямо фонили надеждой на то, что эйра сможет их излечить, а может, даже позволит остаться в ее семье навсегда.

"Гребаные смотрины", — брезгливо подумал Райан. А потом нашел взглядом знакомое лицо — сына одного из Советников, не-отказника, которого папаша запихнул сюда в надежде “под шумок” пристроить мужем к переселенке, пользуясь своим положением. Даже здесь, среди чужой боли и чужого унижения, кто-то умудрялся устраивать сделки и искать личную выгоду для избранных.

Устав смотреть на эти или слишком печальные и потерянные, или нарочито воодушевленные морды своих "соперников" на рекуперацию, эйнарец вышел из отсека и отправился в санитарный блок.

Там он долго умывал лицо водой, жалея, что не может запихнуть голову под ледяные струи целиком, а потом стоял перед зеркалом, разглядывая свои впавшие щеки, бледную кожу и синяки под глазами. Да уж, красавец. Самое то, чтобы произвести впечатление на будущую временную жену.

И пусть Маркус заставил его облачиться в новую одежду и привести в порядок волосы, вид у Райана был все тот же — измученный, потрепанный и пустой. Словно сверху на труп просто натянули праздничную упаковку.

— Да чтоб тебя... — тихо прорычал Делл и, не в силах больше удерживать что-то темное, распиравшее его изнутри, со всей силы врезал кулаком в стену.

Руку мгновенно прошило болью, а по пальцам медленно потекла тонкая струйка ярко-алой крови, падая на идеально-белый пол.

Мужчина разжал кулак, поднес ладонь ближе к глазам и слишком легко провалился туда, откуда так и не выбрался до сих пор.

Ему казалось, что он снова чувствует кровь своей женщины на пальцах. Слышит ее хриплый шепот, чувствует шрам на ее запястье и заново проживает эту бурю эмоций внутри себя: страх, надежда, ужас, неверие и такую сильную боль, что казалось, он умирал в тех данарских джунглях вместе с ней.

И именно тогда, одновременно со своей единственной, он и сделал свой последний вздох. С того времени его легкие работали исправно, сердце — тоже, а вот жить у него больше почему-то не получалось.

Он помнил все так, словно это было вчера. Как держал ее за руку. Как обещал ей, что не отпустит. Как его глаза загорелись ярким, слепящим зеленым светом, и от этого прошивающего каждую клеточку импульса энергии, тело, казалось, на долю секунды воспарило над землей.

Зеленое свечение, которое должно было стать началом его новой жизни, стало лучом пушки, методично сжигающей его снова и снова, вздох за вздохом, год за годом. Бесконечная агония, конца и края которой, кажется, никогда уже не будет.

Делл сохранил в памяти, как Шо, медик их группы, пряча глаза, сообщил: "Уже поздно", а его женщина, та, которая могла подарить ему счастье, та, рядом с которой все наконец-то начинало иметь смысл, навсегда закрыла свои глаза, цвет которых он почему-то так и не запомнил, и именно это до сих пор жгло его сильнее многих других воспоминаний.

Ни лица, ни цвета волос или глаз, ни голоса, ни имени...

Обрывки, осколки, фрагменты...

Он раз за разом возвращался в тот момент, когда его оттеснил отряд зачистки военных Содружества. Помнил, как тело его эйры несли к медицинскому аэролету. Помнил, как умолял командира позволить ему хотя бы попрощаться.

Кажется, настоящий Райан Делл навсегда остался там, стоя на коленях на выжженной взрывами земле Данара, крича что-то вслед улетающему медицинскому аэролету.

А этот Райан, которого он сейчас видел в зеркале, был просто оболочкой. Существующей по инерции, временами даже говорящей, но все же оболочкой.

"Что я здесь делаю?" — мелькнула мысль. — "Зачем я здесь?".

Эйнарец снова посмотрел на свое отражение в зеркале и покачал головой. Затем достал из висящего тут же медицинского бокса жидкий фиксатор и залил им свою рану.

— Если та эйра меня примет, в чем я очень сомневаюсь, пусть принимает таким, как есть, — сообщил он своему двойнику в зеркале. — Живее я уже не стану.

А потом покинул санитарный отсек и вернулся в комнату ожидания.

Не за шансом, не за надеждой, а просто потому, что не смог заставить себя уйти. Или потому, что идти ему было больше некуда.

Глава 44: Совет планеты

Планета Эйнар, столица планеты Эйн

Майя Бриг

На встречу с Советом на следующий день я собиралась так, словно действительно шла на войну, еще с ночи прокручивая в голове возможные сценарии разговора, просчитывая вопросы, ловушки, интонации и то, в какой момент лучше включить холодную вежливость или властность "эйры", а в какой — осторожную уязвимость земной женщины, ищущей на Эйнаре новой жизни и защиты.

В том числе заказала себе новые наряды, чтобы утром выглядеть представительно и не вызвать у местных чиновников ненужных вопросов о том, почему внешность Лидии Раптис так плохо сочетается с ее заявленной биографией.

— Нет, мам, — качнула головой Мисси, заглядывая в мою комнату перед завтраком. — Тебе нужно переодеться.

Вчера малышка отправилась спать раньше, чем мы вернулись в апартаменты, поэтому сегодня с самого пробуждения явно решила наверстать упущенное и теперь не отходила от меня ни на шаг.

Она даже осталась рядом, пока я делала на террасе свой стандартный комплекс упражнений — тот самый, что выполняла еще в каюте,