Шрифт:
Интервал:
Закладка:
Казалось, оружия не было, и я не слышал их голосов.
Держа винтовку в левой руке, чтобы не уронить в грязь, я осторожно опустился в огневую позицию между бочками, двигаясь как можно медленнее и обдуманнее. Грязная жижа сразу же начала пропитывать мою одежду.
Предохранитель щёлкнул, когда я повернул его вправо, и я увидел размытую картинку в прицеле из-за дождя на линзах.
Голова Керри заполнила половину оптики сквозь дымовую завесу, мотыльки порхали вокруг светильника на стене за ней. Я сфокусировался на её лице, пытаясь прочитать его. Она не выглядела испуганной, когда говорила, просто серьёзной.
Больше дыма влетело в мою картинку слева. Я повернул прицел и увидел более высокого из двух мужчин, который сделал очередную затяжку, прежде чем заговорить. Он был латиноамериканцем, с круглым лицом, жёсткой короткой стрижкой и грубой бородой, одет в чёрную рубашку без воротника. Я опустил прицел и увидел грязные зелёные штаны военного покроя, заправленные в такие же грязные ботинки. Он был довольно оживлён, указывая то на Керри, то на более низкого мужчину. Что-то было не так: мне не нужно было читать по губам по-испански, чтобы это понять.
Движения прекратились, и он снова посмотрел на Керри, ожидая какого-то ответа. Я повернул прицел направо, на неё. Она медленно кивнула, как будто не очень довольная тем, с чем соглашается, и я проследил, как она отодвинула сетку и крикнула в дом:
— Аарон! Аарон!
Я посмотрел на машину. Мотыльки и всё, что летает, кружились в свете фар. Это был GMC, его высокий кузов был забрызган грязью. Все двери были закрыты, двигатель всё ещё работал, наверное, для кондиционера.
Сетка со скрипом захлопнулась. Я снова навёл винтовку на веранду и увидел Аарона. Приветствий ему не было: Керри говорила с ним меньше минуты, затем он с кивком вернулся в дом, выглядя обеспокоенным. Керри и двое других последовали за ним. Черная Рубашка бросил окурок на деревянный настил веранды. Парень в клетчатой рубашке нёс алюминиевый кейс, которого я раньше не замечал.
Он тоже выглядел неважно, с неровной, только пробивающейся бородкой на пухлом лице.
Я смотрел, как они прошли мимо окна с книжными полками, направляясь в компьютерную комнату. Ничего другого не оставалось, кроме как ждать.
Внезапно слева от меня, на периферии, сверкнула вспышка. Я повернулся и увидел догорающую спичку в темноте салона GMC, её жёлтый свет осветил два чистых полукруга на ветровом стекле.
Я снова поднял винтовку для прицеливания и увидел ярко-красный огонёк на заднем сиденье. Там делали долгие, глубокие затяжки. Я провёл прицелом вдоль боковых окон GMC, но не мог определить, тонированы ли они, пока не последовала новая затяжка. Это не заставило себя ждать; я ничего не увидел сбоку, кроме нежного красного треугольного свечения в окне задней двери. Это должен был быть тот самый GMC со шлюзов. Какова вероятность такого же отличительного признака? Ещё одна долгая, глубокая затяжка осветила треугольник.
Я наблюдал, как сигарету затягивают до смерти, и свечение исчезло, затем медленно опустил винтовку, положив её на предплечья, чтобы не уронить в грязь. В тот же момент задняя дверца, дальняя от веранды, открылась, и оттуда вышла фигура. Я медленно снова поднял винтовку для прицеливания, на верхнюю половину мужчины, который справлял малую нужду. Я узнал длинные черты лица и нос, даже без GMC.
Это было нехорошо, совсем нехорошо. Пицца-мен был на шлюзах; шлюзы были на веб-камере здесь. Он был у Чарли; я направлялся туда сейчас. Он знал Джорджа; Джордж знал обо мне. Нет, это точно было нехорошо.
Сетка скрипнула, за ней последовали двое мужчин, спускающихся с веранды, как раз когда он запрыгнул обратно в машину, на ходу застёгивая ширинку. Маленький толстяк всё ещё сжимал свой кейс. Керри вышла за ними, но осталась на веранде, уперев руки в бока, и смотрела, как Черная Рубашка бросил окурок в грязь, прежде чем они оба забрались внутрь.
Двигатель взревел, и фары залили светом область вокруг меня, когда машина развернулась.
Я прижался к земле, ожидая, пока свет пройдёт надо мной, затем встал на колени и наблюдал, слушая, как шум двигателя и задние огни исчезают в джунглях.
Выбравшись из грязи, я поставил винтовку на предохранитель и направился к дому. Когда сетка снова захлопнулась, я увидел Аарона и Керри в комнате Луз, успокаивающих её в постели. Ни один из них не обернулся, когда я подошёл к холодильнику и снял чёрно-белую фотографию с пляжа, где был Пицца-мен. Круглый магнит, удерживающий её, упал и покатился по деревянному полу. Я остановился, раздумывая. Должна быть причина, по которой он не хотел, чтобы его видели. Могу ли я ухудшить ситуацию для себя, если расскажу им, а они расскажут Джорджу? Может, даже поставить под угрозу саму работу?
Я нашёл магнит и вернул фотографию на место. Я глубоко вздохнул, успокоился и подумал о деле, направляясь в кладовку. Свет там был включён, и я осторожно положил винтовку на койку, когда Керри зашла в компьютерную комнату, села за ПК и закрыла лицо руками. Я закрыл за ней дверь.
— Рассказывай.
Она просто держала лицо, как будто в другом времени и пространстве, пока вентиляторы гудели над нами. Она выглядела очень испуганной, когда её лицо поднялось, чтобы посмотреть на меня, указывая в сторону веранды.
— Всё это меня пугает до смерти. Ты хоть представляешь, насколько безумны эти люди? Я ненавижу, когда они приходят, ненавижу.
— Я понимаю, но кто они?
— Они работают на моего отца. Они проводят какую-то операцию против ФАРК, где-то в Баяно. Это часть «Плана Колумбия». — Она была не просто напугана, а физически в шоке. Её руки дрожали, когда она зачёсывала волосы за уши. — Это что-то вроде наблюдения за наркотиками... у нас релейная плата для их связи. Она защищена, поэтому сигнал идёт через нас, а затем к Джорджу. Он сказал, чтобы я скрывала это от тебя ради безопасности операции.
— Так зачем они нарушили безопасность, приехав, когда я был здесь?
— Веб-камера... они отслеживают суда, подозреваемые в перевозке наркотиков через канал. Мне сказали закрыть её до твоего приезда, но я забыла. Хороший шпион, да?
Она выглядела печально, глаза опухшие и красные.
— Пусть папа гордится. Оказалось, что когда я в конце концов её закрыла, это нарушило их остальную связь, что-то связанное с ретрансляцией.
