Появилась Молния и отчеканила:

— Ястреб сообщает о пятнадцатиминутной готовности, садиться не будет. Так что встречаемся в воздухе.

— Отлично, — крякнул Макаров, обвёл взглядом свою команду, затем – бункер, вышку, усталых бойцов, которые останутся здесь, когда мы улетим. — Пора нам прощаться, ребята. Никто ничего не забыл? Проверьте по списку, всё ли на месте. Возвращаться уже не будем.

Молния скрылась внутри «Рарога», Умник сосредоточенно хлопал себя по карманам, а бойцы «Фуэрцы» несли в сторону пристройки последнюю пару коробок.

Я кинула взгляд на оранжевый горизонт. Что-то шевелилось там, вдали. Пыль. Серая, клубящаяся полоска, рассекающая степь. Она на глазах пожирала расстояние между нами, приближалась, вырастая в размерах. И я спросила:

— Оникс, ты видишь то же, что и я? Вон там.

— Это… — Глаза Макарова округлились. Голос его, резкий и металлический, прорвал тишину: — У нас гости! Все к оружию!

Рефлекторно схватив из ложемента снайперскую винтовку, я ткнула кнопку на прикладе, и крошечный дисплейчик показал полный боезапас. Размер оружия для меня был изрядным, как и его вес, но винтовка хорошо лежала в руках – я прильнула к прицелу, высматривая вихрь, рассекающий степь.

В пылевом шлейфе, который поднимал за собой огромный бежевый джип, мелькали пятнистые борта и высокие колёса. Колонна военных внедорожников неслась во весь опор. Я насчитала как минимум пять джипов и пару бронетранспортёров потяжелее.

— Ну вот только этого не хватало, — раздосадованно протянул Умник. — Ещё несколько минут – и могли бы разминуться…

— Не расслабляться, это последний рывок! — Оникс несколько секунд оценивал ситуацию сквозь визор на шлеме, а затем принялся раздавать команды: — Умник и Молния, вы внизу на поддержке. Я с Фройде – внутри. Бурят, полезай на крышу. Фурия… Прикрывай с холма позади площадки. Ты у нас самая маленькая, сможешь слиться с местностью.

Ну что ж, прикрывать так прикрывать. Благо, не впервой.

Я рванула в обход периметра, огибая мотки «колючки», перескакивая через траншеи и приминая траву между проплешинами, а майор глухо вещал мимо микрофона:

… — Надо бы правый фланг прикрыть, командир, там погуще… Сделаете? Попробуем вызвать огонь на себя, а ваши ребята пускай посидят в засаде…

Последние слова было уже не разобрать. Позади, на грани слышимости вместе с вялым ветерком докатывался рёв многочисленных моторов, а из коммуникатора донеслось:

— Всем включить силовые щиты! Умник, врубай боевой протокол «Рарога»! Бурят, доложить о готовности!

— Я готов.

— Угроза с воздуха, Оникс, — процедила Молния в наушнике. — Приближаются с юга, сейчас накроют нас.

— Надо дотянуть время, помощь уже на подходе, — не то приказал, не то попросил майор. — Огонь открываем по моей команде!

Под ногами шуршала сухая ломкая трава. Обогнув отвес, я взобралась по склону до самой кромки леса и рухнула под дерево – как раз вовремя. Внедорожники уже вышли на самый край поля. Один из броневиков, развернув башню в сторону форпоста, прокатился вперёд и застыл прямо перед дальним валом, а сбоку, под самыми деревьями из чрева второй бронемашины наружу посыпались бойцы.

От раскинувшейся в низине площадки с натужным гулом тут же отделилось чёрное пятно глайдера, и воздух взрезал душераздирающий треск. Возле броневика налётчиков взмыли в небо фонтаны земли, атакующие бросились врассыпную, а по боевой машине противника звонко забили снаряды, выколачивая из стали снопы искр. Глайдер, работая пулемётом и отрывисто шарахая из бортового орудия по броневику, пошёл на круг мимо высокой антенны.

— Огонь по машине! — рявкнул коммуникатор, и площадь озарилась жёлтым всполохом.

Взрыв подбросил ввысь один из раскуроченных джипов – и сквозь дым я увидела людей. Занимая позиции вдоль лесополосы, они валились на траву и стреляли в сторону радиовышки. Я прильнула к прицелу.

В перекрестье заплыла голова в шлеме – и я нажала на спуск. Оружие в руках вздрогнуло – попадание, пробитую каску дёрнуло в сторону, человек исчез из перекрестья. Минус один. Чуть поодаль другой солдат целился из чего-то тяжёлого в летящий над деревьями глайдер. Выстрел, звонкий щелчок затвора, выбросившего дымящуюся гильзу – и второе тело распласталось по земле.

В низине дюжиной дятлов постукивали стволы, мелькали белые трассеры, очерчивая контуры завязавшегося боя. Солдаты противника, попав под плотный огонь, прятались за деревьями, скрывались в куцых зарослях или возвращались сквозь кусты обратно к броне. Заприметив меня, пара бойцов перевели огонь в мою сторону.

Воздух вокруг меня ожил. Хлоп-хлоп-хлоп! Пули щёлкали по камням, вонзались в землю почти под самым ухом. И вдруг, как в покадровой съёмке, прямо мне под нос подплыл свинцовый комок смерти. Сплющившись, он застыл в нескольких сантиметрах от лица – и безвольно упал в траву. Щит жужжал и свистел, выкладываясь на полную мощность – ещё одна раскалённая капля металла остановилась у меня над головой и тоже свалилась вниз.

«А ведь этот щит – просто находка!» — подумала я, передёргивая массивный затвор после очередного выстрела…

Моя винтовка мерно колотила в плечо отдачей, один за другим вражеские бойцы выбывали из строя, поражённые пулей или прижатые беспокоящим огнём с баррикад. С той стороны долины из леса уже постреливали зашедшие с фланга бойцы сопротивления. Полыхнул расстрелянный броневик – задымил изо всех щелей. Вяло занялось пламя в дюжине брешей, испещривших железный бок машины. Атака противника захлёбывалась.

Краем глаза я заприметила ещё один пыльный вихрь, стремительно приближавшийся к нам – подкрепление конфедератам шло справа, вдоль кромки леса. Какие-то большие и тяжёлые автомобили неслись во весь опор. Не танки, не броневики…

«Рарог» тем временем подскочил в воздухе и вознамерился уйти над деревьями в сторону поля, чтобы зайти противнику в тыл. Мелькнула вспышка – над вторым броневиком взвился столб огня, а следом – следующий сполох, чёрным шлейфом прочертив по небу, скрыл из виду повисший над деревьями глайдер.

Мир треснул.

Сперва – оглушительный хлопок, разорвавший небо. Над самыми макушками проревела хищная стрела «Кондора» и, показав всё своё оперение, нырнула в сторону, за лес. А там, где только что был «Рарог», возникло ослепительное солнце. Ударная волна пригнула деревья. От грохота заложило уши – и пошёл дождь. Дождь из сотен оплавленных осколков, падающий сквозь клубы чёрного дыма, стучащий по земле, по крыше, по баррикадам и по нашему последнему пристанищу.

Внизу, за пеленой жирного чёрного дыма какофонию стрельбы разбавляло нарастающее яростное рычание двигателей. Стучало, грохотало, лязгало железо, дребезжащей разноголосицей наполняя поляну подо мной, и через несколько мгновений я узрела грязный,