мы честно поделим между нашими семьями. Был даже вариант отправить семейство нарийских львов на вольные хлеба, в естественную для них среду обитания. Но после тщательнейших размышлений эту идею отмели, как несостоятельную: охота на разумных животных шла ожесточённая, а наша власть так далеко не распространялась.

Михаил в итоге сделал предложение леди Генриетте. Они каким-то невероятным образом нашли общий язык: Генри всегда отличалась въедливым умом и усидчивостью, может, схожие черты характера и сблизили их? Смею надеяться, что Мишина влюблённость в Лои прошла и он смог заметить рядом с ним замечательнейшую, прекрасную леди Генриетту Моссон.

— Я счастлива, — выдохнула, нежась в объятиях мужа.

— Война с церковниками завершена, — ответил Константин, и в его голосе я услышала те же нотки облегчения, что ощущала и я. — Настал долгожданный мир. Главное, мы смогли всё провернуть тихо, без затяжного противостояния и вовлечения в междоусобицу простых людей. Всё было спланировано и сделано правильно.

Мы лежали на полянке неподалёку от императорского дворца, на том самом взгорке, где когда-то мило беседовали, сидя на лошадях. Мягкое покрывало было накинуто поверх густой травы, корзинка с фруктами и вином стояла рядом.

— Я люблю тебя, — негромко сказал супруг и поцеловал меня в макушку.

— И я тебя, Костя!

Расскажу ли я когда-нибудь своему мужу о том, кто я на самом деле? Думаю, да. Но пока не чувствую в себе уверенности совершить подобный шаг. Всему своё время, как и…

Приподнявшись на локте, заглянула в глаза супруга и, потянув его ладонь на себя, положила её на свой пока ещё плоский живот.

— Хотела сказать тебе, — видя непонимание на его лице, лукаво улыбнулась я, — что ты очень скоро станешь папой…

Глаза Константина расширились, он резко сел, перехватывая меня так, чтобы усадить к себе на колени.

— Что ты сказала? — сиплым голосом переспросил он. — Это правда? — я медленно кивнула и любимый, уже не сдерживаясь, тихо счастливо рассмеявшись, вдруг вскинул свои тёмные очи к небу: — О, Всевышний, как я тебе благодарен за жизнь, за любовь, за всё, что у меня есть!

Потом опустил взор на меня и прошептал, так интимно, так завораживающе, что у меня мурашки побежали по телу:

— И благодарю тебя, что выбрала меня. Ты моё самое настоящее сокровище. Милая и невероятно отважная авантюристка Кейт, — и нежно поцеловал, после чего крепко, но очень осторожно прижал к себе, будто бы я хрустальная статуэтка.

Звёзды продолжали весело перемигиваться, словно знали гораздо больше нас. Хотя почему "словно", они точно ведали несоизмеримо больше. И где-то там, среди них, были те, кто так любил экспериментировать с душами людей, отправляя их в иные миры… Шутники, ничего не скажешь. Но в моём случае я им безмерно благодарна.

Айлин Лин

Шаманка. Песнь воды

Глава 1

Пустыня живёт в ветрах, в порывах, что меняют её лицо, создавая таинственные, полные волшебства причудливые пейзажи. Ослепительная в свете солнца и ужасная под луной. Пустыня беспощадна, она не прощает ошибок.

Но жизнь, вопреки всему, поселилась и здесь: множество сапфировых оазисов наполнили душу бескрайнего белого моря, вплетая в размеренный ритм могучего сердца свой неповторимый бит. А на берегах прохладных чистейших озёр люди возвели дома, дабы доказать капризным богам, что достойны быть частью великой пустыни.

В эту тёмную безветренную ночь всё словно замерло, даже звёзды забыли, что им положено мерцать. Сегодня у властителя народа Наннури должен был родиться первенец! Все члены большого клана собрались у огня Аруха и возносили молитвы богу плодородия, дабы он ниспослал роженице и её будущему чаду своё благословение…

— У вас дочь, мой повелитель! — крупная женщина с загоревшим до черноты лицом, протянула счастливо улыбающемуся мужчине, крошечный свёрток из светлой ткани. Новорождённая сладко посапывала, полностью довольная и сытая. Её мать Газиса, жена великого вождя, внимательно следила за супругом и игрой эмоций на его суровом лице.

— Я нарекаю тебя принцесса Шариз-Эльхам, дочь Горна Наннури! Будь игрива, как ветер в пустыне, будь сильна, как буйволица, будь изворотлива, как синяя речная змея, и будь свободна, как птица в небесах, — негромко приговаривал новоиспечённый отец, нежно проводя рукой по бархатистой коже своего первенца.

В поселении рождение нового человека являлось даром богов, пол не имел никакого значения — каждый ребёнок приносил клану удачу и процветание.

Нежно прижав к груди тёплый комочек, правитель большого поселения запел старую песню на языке ролжэнов. Тягучая, с плавными переходами мелодия убаюкивала, успокаивала и уносила слушателей в мир грёз…

***

Три года спустя

Газиса плакала. Её сердце обливалось кровью, а душа полнилась тоской и болью, ни с чем не сравнимой. Подняв заплаканное лицо, женщина поглядела на сидевшую напротив неё маленькую девочку, красоты невероятной, но… Здоровая снаружи и ущербная внутри. Эльхам было уже три года, но она явно отставала в развитии от своих сверстников, даже её младший брат был куда живее и сообразительнее принцессы.

Дверь в дом резко распахнулась и в помещение вошёл двухметровый широкоплечий мужчина — её муж Горн. Его тёмные глаза тут же всё заметили и безучастно сидящую на толстой циновке дочку, и печальную, с опухшими, красными глазами жену.

— Она пришла, — одна-единственная фраза, сорвавшаяся с губ вождя, заставила Газису встрепенуться и вскочить на ноги одним гибким движением. Прижав тонкие кисти к груди, женщина с нескрываемой надеждой заглянула в любимое лицо супруга. — Пойдём, — кивнул он, шагнув к дочери. Бережно взяв малышку на руки, направился на выход.

***

Длинные, тонкие пальцы с сухой пергаментной кожей и острыми ногтями ловко перебирали разноцветные камушки и перья. Морщинистые губы беззвучно шептали слова на никому не известном языке.

Вождь клана Наннури заворожённо смотрел на древнюю старуху-шаманку, обладавшую небывалой силой и умением предвидеть будущее, разгадывать загадки прошлого и читать душу любого разумного, что по глупости обратился к ней с вопросом. Впрочем, не только великий предводитель огромного селения замер в полной неподвижности, но и все остальные члены племени глядели на сгорбленную колдунью едва дыша. Боясь лишним движением нарушить священный ритуал.

Тем временем шаманка, сидевшая на цветастом пледе, педантично разложенном на белоснежном песке, без отрыва следила за игрой алых язычков пламени в ярко горящем костре. Женщина, обряженная в меховую шапку, украшенную множеством загадочно мерцающих камушков с висящими нитями из драгоценных бусин вдоль лица, в зелёное бархатное платье с короткой кожаной жилеткой поверху, вызывала невольный трепет внутри у каждого присутствующего, а виднеющиеся из-под длинного подола босые ноги намекали — ведьме вовсе не холодно, и вся одежда,