— Сила Тополя защитит нас от любого зла, — уверенно закончила эльфийка.

«Сам великий Талерин, похоже, в курсе стычки на Быстрой Тропе и не так уж уверен в своих силах, если с такой охотой впустил меня в город», — решила Элия.

Попросив стражников задержать чужестранку, старший следопыт спешил во дворец. Он должен был использовать фору во времени и рассказать владыке о своих подозрениях, связанных с загадочной колдуньей и нападением форвлаков.

Аллариль кивками приветствовал знакомых и друзей, но не останавливался даже для краткого разговора. Эльф так торопился, что и Талерину поклонился лишь издали, не дав себе позволения задержаться, чтобы приникнуть к серой коре гигантского дерева, погрузившись в блаженное ощущение покоя, почувствовать умиротворяющее тепло и защищенность, ощутить себя ничтожной пылинкой на листе Тополя, послушать великую и могучую песню соков жизни.

Двое юношей и три девушки в простых серых туниках пришли сегодня петь для Талерина, высившегося в центре большого сада у королевского дворца, все прочие деревья казались молодыми саженцами по сравнению с великим Тополем. Звонкие, полные радости молодые голоса сплетались в старинную Песню родства. Один из юношей аккомпанировал песне на флейте, а девушка перебирала струны арфы, сидя на корне у самого ствола Талерина, остальные самозабвенно танцевали в траве.

Но мирная эта картина лишь усугубила тревогу следопыта. Покой и счастье показались ему хрупкими и нереальными, готовыми разбиться вдребезги от одного неловкого движения. Больше всего Аллариля ужасала мысль о том, что именно он принес весть о возможной катастрофе.

Дворцовая стража, видя озабоченность следопыта, не стала расспрашивать его о новостях, как делала это обычно. Но едва спина Аллариля исчезла из виду, эльфы принялись оживленно переговариваться, строя догадки.

Илоридэль находился в солярной зале на третьем этаже. Застекленные стены и потолок щедро пропускали внутрь свет заходящего солнца. Светило не пряталось за облака, и вся комната была словно залита живительными янтарными потоками, в которых кружились редкие пылинки. При всем своем философском отношении к погоде Дивные любили чистый солнечный и лунный свет. Часть больших окон были распахнуты в сад, откуда доносились ароматы цветущих растений, басовитое гудение пчел, стрекот насекомых, птичьи трели и мелодия Песни родства. Владыка Зеленых Просторов — эльфийский государь Илоридэль — в простой тунике золотистого оттенка стоял перед низким столом, на котором сверкала и переливалась объемная карта Меллитэля, выполненная из разноцветных драгоценных камней. Полузакрыв глаза, владыка не то размышлял, не то медитировал над уменьшенным изображением своих владений.

Появление Аллариля обрадовало владыку, он широко улыбнулся и шагнул навстречу следопыту, приветствуя его нежным объятием:

— Светел ли был твой путь, риль?

— Да, но в конце его нас коснулась страшная тень, Илоридэль. Недобрые вести принес я к твоему порогу, — вздохнул эльф.

— Присядь, — узкая ладонь владыки указала на изящные плетеные кресла, — выпей сока и расскажи мне о том, что омрачило свет твоей души.

Аллариль дождался, пока сядет Илоридэль, потом с благодарностью опустился в кресло сам, взял наполненный прохладным кисло-сладким соком грановики бокал со столика-куста, на каждом широком листе-подставке которого стоял графин со своим напитком.

— Это касается чужестранки, весть о которой переслал ты мне с птицей? — дождавшись, пока друг утолит жажду, спросил владыка.

Следопыт аккуратно вернул бокал на столик и промолвил:

— И да, и нет.

— Да защитит нас Талерин. Поведай мне, что случилось, — насторожился Илоридэль, сделав рукой знак листа, отводящий зло.

Эльф, собравшись с духом, для начала подробно рассказал своему владыке о том, как отряд встретил странную девушку, которая хотела говорить с королем, и как незаметно для всех она околдовала принца, подчинив его своей воле. Старший следопыт закончил свое повествование словами:

— Риль, прости меня за то, что я не уследил, не сберег малыша. Нет мне прощения.

Бледность разлилась по лицу государя, ибо сын был ему дороже целой жизни. Один лишь вопрос вырвался из его плотно сомкнутых уст:

— Как это могло случиться?

— Не знаю, риль, не знаю, я никогда не был ни великим кудесником, ни провидцем, лесное Зеркало Вод не являло мне видений во время ночных бдений. Я только хороший лучник и следопыт, но эти дары Гильдиэль не помогли мне спасти Элиндрэля! — горестно воскликнул Аллариль. — Даже с Камнем Истины великой Мариули я не могу почувствовать и распознать ни паутину чар чужестранки, ни ее истинных намерений. Она очень сильна. Какими бы заклинаниями она ни опутала принца, но теперь мальчик не отстает от чужестранки ни на шаг и выполнит все, что она пожелает.

Илоридэль потерянно прошептал:

— Неужели чары зависимости и подчинения? Мой бедный сын…

Владыка встал, быстро и нервно заходил по солярной комнате, свет в которой, казалось, стал тусклым и пыльным. Только спустя несколько минут эльф смог справиться с волнением и заговорить:

— Не вини себя, риль. В предрассветные часы Тьма так сильна, что ее не пронзит даже самый острый взор. Мы не ждали, не могли предвидеть беды. Знай, я по-прежнему полагаюсь на тебя и верю как самому себе. Но что же может быть хуже той вести?

— Я рассказал тебе еще не все, владыка, — вздохнул Аллариль. — Торопясь известить тебя о беде, я просил дозволения Леса воспользоваться Быстрой Тропой. И врата открылись. Но там нас поджидали форвлаки.

— Чудовища из забытых легенд, — выдохнул владыка.

— Каким-то образом они обошли наши посты и проникли в Меллитэль, но Лес защитил нас, заманив тварей на Быструю Тропу, а потом призвал мой отряд на помощь. Он знал, что без магии чужестранки нам не по силам одолеть форвлаков. Если б не она, риль, мы стали бы пищей для этих тварей. Они невероятно сильны. Чужестранная колдунья создала щит, укрываясь за которым мы смогли сразиться с нежитью. Только благодаря ей мы вышли из схватки победителями и не понесли потерь.

— Чужестранка помогла вам? — с некоторым облегчением переспросил Илоридэль, содрогаясь при мысли о том, какой опасности подверглась жизнь его единственного сына, и невольно испытывая к незнакомой женщине признательность.

— Да, но лишь преследуя свои тайные цели. И еще, риль, она сказала, что форвлаки служат Детям Тьмы.

— Народ Темной Крови уже начал войну без объявления? — обеспокоенно нахмурился владыка.

— Они бесчестные чудовища, но, мне думается, не откажут себе в удовольствии, соблюдая все обычаи, уведомить нас о начале военных действий. А это была лишь проба сил, — ответил Аллариль с потемневшими от тревоги глазами. — И страшная проба, риль. Мы меткие лучники и отважные бойцы, но одной отваги мало. Нам не сладить с Народом Темной Крови и их сторонниками без боевой магии, а наши могущественные кудесники