— Меткость эльфов известна, но вы ведь никогда не воевали по-настоящему. Я не упрекаю вас в слабости, просто в бою недостаток опыта может стоить жизни, — сдержанно ответила богиня. — Я и сама не знаток битв, но повторяю слова того, кто знает войну не понаслышке.

— Сколько продержится твой щит? — уточнил следопыт, пытаясь выяснить границы могущества чужестранки.

— Пока будет нужно, — спокойно, даже с некоторой беспечностью, разительно отличающейся от тревоги эльфов, отозвалась принцесса.

— Они идут! Приготовьтесь! — оборвал все разговоры разом Аллариль.

Смолкли даже перешептывания. Эльфы мигом рассредоточились по периметру созданного куполом круга, в последний раз проверяя, как натянута тетива, и поправляя колчаны, чтобы удобнее было доставать стрелы в бою. Элия приблизилась к границе и извлекла из ножен шпагу и кинжал. Ее зачарованное оружие тоже могло нанести форвлакам немалый урон, и богиня вовсе не собиралась держать его в ножнах.

Неслышно, словно смертоносные тени, форвлаки появились на границе поляны, медленно закружились, беря эльфов в кольцо и смыкая его все плотнее. Новые и новые твари появлялись из леса, словно его утроба, предав своих детей, рождала чудовищ им на погибель. Здоровенные звери приближались, за первым десятком их показался еще более громадный, чем остальные, вожак — матерый самец, чей мех, обычно красно-бурый или красно-серый, был уже чисто серым, словно присыпанным белой порошей. Наверное, это чудовище даже можно было назвать красивым, и в его красных глазах, горящих как адские костры, светился нечеловеческий, коварный разум.

— Да сохранит нас Талерин! Да не оставит Гильдиэль! — чуть дрогнувшим голосом едва слышно прошептали справа от принцессы.

Вот вожак распахнул свою громадную пасть, способную легко перекусить пополам хрупкого эльфа, и издал торжествующий рык. Этот звук стал сигналом для остальных тварей. Разом зарычав, словно подхватив клич, форвлаки ринулись в атаку.

— Первым снимайте серого, — отрывисто приказал Аллариль лучникам.

Засвистели, разрезая воздух, первые эльфийские стрелы зорких лучников, целившихся в глаза и грудь тварей. Словно смертоносный дождь обрушились они на форвлаков, собирая первый урожай. Да, лучники-эльфы не знали промаха, но, чтобы прикончить форвлака, одной стрелы было недостаточно, требовалось не меньше семи. Вожаку законная доля стрел в двойном объеме досталось одному из первых, его массивное тело, сотрясающееся в предсмертных судорогах, исчезло под горой других тварей. Спустя пару минут вдоль поляны кольцом лежали груды истыканных стрелами, как ежи, форвлаков, кое-кто из них, хрипя, еще пытался ползти вперед, к мягкому мясу, горячей крови, к хрустящим костям с теплым жирным мозгом, что находились так близко, но почему-то оказались недостижимыми. А через эти полумертвые груды карабкались все новые и новые настырные твари, хищно оскалившись, сверкая безумными глазами.

Лучники стреляли без передышки, опустошая колчаны. Человек не смог бы уследить за тем, с какой скоростью мелькали руки эльфов, накладывая на тетиву стрелы, спуская их и снова накладывая. Стрелы летели как молнии, непрерывным потоком, а чудовища все возникали из леса и бросались в атаку на круг следопытов, которым довелось первым познакомиться с понятием битвы. Эльфы не трусили и не бежали — справившись с первым потрясением, они готовы были стоять насмерть. Форвлаки подступали все ближе и ближе, но стрелы кончались. Вот первая из тварей, кровожадно оскалившись, прыгнула на стоящего в двух шагах эльфа, за этим форвлаком последовали и другие. Отбросив бесполезные луки, эльфы обнажили мечи.

— Помните о границе! — еще раз предостерегла отряд принцесса, распарывая шпагой брюхо чудовища, тяжесть которого принял на себя магический щит, и втыкая ему в глазницу кинжал.

Сменив луки на мечи, Дивные решительно шагнули к самой границе магического щита. Эльфы быстро осознали преимущество защитного купола, принимающего тяжесть ударов массивных тел. Твари прыгали на него, бессильно скалились, не в силах добраться до живой трепещущей плоти, но, одержимые упрямым стремлением убивать, даже не думали об отступлении и гибли одна за другой, напарываясь на клинки бойцов, проскальзывающие за преграду. Около половины форвлаков уже полегли под стрелами эльфов, но оставались и другие рвущиеся в бой звери, они подступали со всех сторон, пытались прыгнуть на щит сверху, но только соскальзывали с невидимой преграды на предусмотрительно подставленные мечи. Дивные двигались, словно танцевали странный танец с клинками. Гибкие, молчаливые, изящные и смертоносные! Как быстро они вспомнили о том, что танцевать под деревьями — не единственное занятие в жизни. Казалось, дерутся привычные к кровавым схваткам, а не впервые за всю свою долгую жизнь вступившие в настоящую битву существа. Их клинки ткали собственную сеть защиты поверх магического щита. Впав в боевую ярость, оскалившись, словно молодой волк, и совсем не походя на безобидного мальчика, рвался в бой Элиндрэль. Удачно ранив форвлака, юноша бросился было добить его, и только вовремя ухватившая его за шиворот и отбросившая прочь рука Аллариля спасла паренька от опасности. Яростно сверкнув зелеными глазами, следопыт рявкнул на принца не хуже форвлака: «В круг!» — и Элиндрэль вынужденно подчинился.

Тошнотворное дыхание из их разверстых пастей обдавало эльфов, но потоки крови и внутренностей убитых чудовищ сдерживал щит. Постепенно, когда уже бойцы устали махать клинками, сперва почти незаметно, напор форвлаков стал слабеть. Уже только отдельные твари бросались на врагов и гибли, подобно своим сородичам так и не поняв, почему добыча не досталась им.

Эльфы не заметили, когда умерла последняя тварь. Они еще некоторое время ждали новой атаки, но потом по воцарившейся после рыка и хрипов форвлаков тишине, звенящей, режущей уши, поняли, что все кончено. Они победили! Повсюду громоздились груды трупов, подальше — истыканных стрелами, вблизи — изрубленных клинками. Тяжелый кровавый дух, от которого эльфов ощутимо поташнивало, стоял на поляне, превратившейся в кладбище чудовищ.

Запустив для проверки мысленную сеть, богиня уверенно заявила:

— Живых тварей здесь больше нет.

Поведя рукой, принцесса сняла щит, не только спасший отряду жизнь, но и позволивший одержать победу.

— Братья и сестры, мы бились достойно с отродьями Тьмы и не подвели Лес, — резюмировал Аллариль, слишком усталый для пышной речи. Потом, отводя взгляд от бойни и поворачиваясь к сородичам, следопыт спросил: — Раненые есть?

— Я вывихнула запястье, — сгорая от стыда, призналась Тинда.

— Одна тварь задела когтями мою руку, — повинился еще один эльф, высунувшийся в горячке боя за щит.

Алларилю показалось настоящим чудом, что от когтей и клыков тварей пострадал всего один. Воистину, чужестранка оказала им великую услугу, впрочем, тем самым она спасала жизнь и себе, а значит, ее можно не благодарить за помощь. Следопыт глубоко вздохнул и приказал:

— Фэан, перевяжи его, остальным нужно собрать стрелы. Кто знает, что еще мы встретим на пути. Не