свою очередь, восстановилась в университете на заочном и готовилась к диплому, который из-за Виктора так и не защитила. Теперь ее комната была завалена чертежами, учебниками и пустыми чашками из-под кофе, в чем Вик убедился лично час назад, когда забирал ее в кафе. О себе она рассказывала с меньшим энтузиазмом, в итоге снова перейдя на семью Миллер.

— Я все думаю, как ты с ней вообще познакомился. Со своей первой женой. В плане, как средний писатель из Питера встретился с английской аристократкой.

— Великий, — поправил ее Виктор.

— Средний, Вик. Средний.

— Вот умеешь ты обидеть, — он укоризненно покачал головой, и Саша поспешно добавила:

— Я про продажи, а не талант.

— Оксфорд. Я там учился. Не делай такие большие глаза, я же в них утону. Да, мой отец обычный военный репортер, погибший в очередной командировке в горячую точку, как я тебе и рассказывал. А вот мама была генеральской дочкой, а я, соответственно, генеральским внуком. Все хотели, чтобы я пошел по дедушкиным стопам, отсюда все эти спортивные секции, дзюдо и так далее. Но когда папа умер, мама решила, что не хочет в одиночку хоронить всех своих мужчин и забрала меня из Суворовского училища. Она так радовалась, когда мне приспичило учиться в Оксфорде, что даже деда сама уговорила. Там я и познакомился с Хеленой Миллер. Мама ее страсть как не любила, говорила будто боится, что из-за Хелены я не вернусь в Россию. Но когда я вернулся домой с Хеленой, она еще больше расстроилась, пусть и приняла внука. Да, Яна она обожала, потому и согласилась сидеть с ним и приглядывать за моей якобы сумасшедшей женой. А я, как последний идиот, совсем не думал о сыне и маме, только о Хелене. Остальное ты знаешь из дневников. Про себя, про то, как Хелена убила мою маму и едва не убила Яна, а потом выбросилась в окно. Мама перед смертью несколько раз предупреждала меня, что чувствует от Хелены угрозу, а я ей не верил… Наверное, мой дар творца передался от нее — вряд ли это была обычная женская интуиция.

Он замолчал, ожидая от Саши расспросов. Но она хмуро смотрела в свое отражение в чашке кофе. Ей было неприятно снова слушать про то, что Виктор выбрал ее как жертву на заклание, и никаких чувств к ней не испытывал. Раньше не испытывал. Сейчас же… Все-таки лучшие шутки всегда у жизни. Виктору стоило умереть, чтобы понять, как сильно он любит свою жену — Александру. Но лучше уж поздно, чем никогда.

Вик потянулся к своей чашке и залпом выпил остывший кофе, а потом в оставшейся на дне гуще ложкой начертил руну, которую усиленно пытался начертить последние две недели.

— Вот, — он протянул чашку Саше и, поймав ее непонимающий взгляд, улыбнулся. — Ты спрашивала, кто должен умереть вместо нашей дочери. Это руна и есть ответ. Им буду я. Смертником.

Саша выпустила чашку из рук, но Виктор успел поймать ее и поставить обратно на стол. Потом залез в карман и достал оттуда футляр с кольцом, потянулся ко все еще растерянной Александре и надел кольцо ей на палец.

— Это мамино, — пояснил он. — Думаю, ты бы ей понравилась. В конце концов, ты лучшее, что со мной случилось. Не надо, не снимай. Оно твое, даже если ты решила, что не хочешь быть со мной после всего, что я натворил.

— Нечестно, — пробормотала она, потом посмотрела Виктору в глаза и повторила: — Это нечестно.

— Ты меня не слушала, — улыбнулся он и снова взял ее руки в свои. — Я же мамкин мажор, я в принципе не играю по правилам. И потом, — он перешел на доверительный шепот, — я их не знаю.

Глава 36. Мертвый страж

Благодаря магии Шанкьяхти жара почти не донимала, и Лана стала лучше соображать, отчего в голове стаями роились гаденькие вопросы. Отвлекать ими свою спасительницу, тревожно вглядывающуюся в глубину храмовых построек, было глупо. Не отвлекать — и того хуже. Потому, немного помявшись, Лана решилась.

— Зачем ты переспала с Дэном?

Шанкьяхти, разочарованно покачав головой, обернулась и посмотрела на Лану сверху вниз. Ее темно-синие глаза светились жалостью.

— Я думала, что добыв доказательства его измены, сумею убедить тебя уйти со мной. Откуда мне было знать, что ты полезешь смотреть видео до конца? Или нравится порнушка с участием бывшего?

Лана промолчала. Когда она увидела Дэна в тот момент, первой реакцией было откинуть несчастный планшет в сторону. Но часть ее все ещё сомневалась, что он мог так поступить, и все продолжала вглядываться в любимые черты лица и, казалось, находила отличия. Если бы Шана сама не стала вырывать планшет, то нужный момент остался бы не увиденным.

— Если тебе будет легче, то знай, что тогда ему было просто интересно поиметь врага. Хотя бы так, — она беззлобно усмехнулась. — Но знаешь, мы, векши, выделяем во время секса особые феромоны, так что настолько хорошо ему с тобой никогда не было.

— Технически, вы — другой биологический вид, и ваши феромоны действуют только на представителей вашего же вида, — прозвучал совсем близко незнакомый голос.

Ни одна из них не заметила неслышно подошедшего к ним лысого пожилого мужчину в рыжей кашае. По его лицу то тут, то там вспыхивали черные руны. Скрученные пальцы с сильно отросшими и неровно поломанными ногтями сжимали шахматную доску и мешочек с фигурами. На тонком запястье болталась почти прозрачная тонкая нить, тянущаяся вглубь центрального храма, и Лана откуда-то знала, что там притаилось нечто кровожадное.

«Из череды вероятностей», — вспомнила она и вздрогнула, как наяву представив мясных големов. Человеческое тело переламывалось таким образом, что ноги и руки выгибались на манер паучьих лап, а отрубленная голова ставилась поверх опрокинутого навзничь туловища. Зубы магией и ядом стачивались в острые треугольники, способные прогрызть кости. В последнем Лана убедилась на собственном опыте: в череде вероятностей она попыталась убежать от Сецуну Абэ, а перед ней сейчас был он, и его големы сожрали ее заживо.

Сецуну же, как ни в чем не бывало, продолжил:

— Во время войн двух рек женщин насиловали воины и с той, и с другой стороны. И никто — ни жертвы, ни насильники, не испытывали особого удовольствия. Да и потомства никто