— Угу. Тебе не станет скучно, пока я буду спать?

— У меня есть хобби. Не беспокойся обо мне.

— Вроде «Бро Сигнала»?

— Я его удалил, сохранил только твои статьи. Оказалось, что «Бро Сигнал» всё-таки не был надёжным источником, хотя он мне очень помог в трудную минуту.

Я приняла душ, долго массируя кожу головы, а затем съела бургер, который принёс Дин, пока он сушил мне волосы моим старым феном.

— Эта штука слишком шумная, — пожаловался он, выключая его. Я блаженно вздохнула, наслаждаясь тишиной. — Я только что заказал новый, он потише.

— Дин, у меня нет денег на новые гаджеты.

— Конечно, есть. Ты же меня уволила, помнишь? Кстати, я уладил вопрос с твоими штрафами. Это приключение официально не стоило тебе ни цента. Мне почистить тебе зубы? Я могу скачать для этого программу.

Я фыркнула, веки налились свинцом. На обратном пути в самолёте мне удалось вздремнуть, но совсем чуть-чуть.

— Люди и вправду заставляют своих ботов чистить им зубы? Нет, глупый вопрос, не отвечай.

Когда я легла в кровать, Дин на мгновение оставил меня. Я провалилась в сон под шум льющейся в душе воды.

Он разбудил меня вечером, предложив стакан воды. Я потёрла глаза. Комната была залита золотистым светом свечей, которые мягко мерцали от дуновения ветерка, влетавшего в открытое окно. Я выпила воду, затем повернулась к нему. Он молчал, и я тоже, но я чувствовала нетерпение Дина, и моё собственное, зудящее под кожей.

Он избавился от всех наших добрых общих воспоминаний, а ведь они были ему дороги. Единственный способ отплатить ему — помочь создать новые.

Я потянула его за руку, уговаривая лечь на спину. Его глаза вспыхнули, когда я села на него верхом, ища его губы своими. Мы целовались — долго и томно. Я глубоко дышала, играя с его языком, и моё тело постепенно привыкало к этой новой реальности. Мы были в безопасности. Мы были здесь. Нам больше не за чем было гнаться.

Голоса, которые я привыкла носить в своей груди, те, что велели мне искупать вину и запрещали иметь всё, что приносило удовольствие, умолкли. Я наконец поняла, что моей покойной матери вряд ли могла быть нужна месть, и уж точно не такая, которая лишала бы меня всякой радости. А мир… миру не требовалось спасение. Он прекрасно справлялся и без меня.

А мои грехи? Да, было предательство. Я предала саму себя, когда бросила всё, что любила.

Я вкладывала эти осознания в поцелуи, впиваясь в губы Дина. Его первым воспоминанием было то, как я касаюсь его ядра, поэтому я погладила его нижние рёбра там, где, как я знала, находилась потайная дверца, и она распахнулась. Я отстранилась, глядя на него и медленно просовывая руку внутрь. Мои пальцы коснулись гула и энергии, он выгнулся дугой, и комнату залил свет. Я ласкала его сущность, и вскоре он взорвался радугами и призмами — свет был настолько ослепительным, что мне пришлось прикрыть глаза.

— Я люблю тебя, — прошептала я, когда свет померк. — Ты до ужаса хорош. Такой драгоценный.

Он молчал, его руки расслабленно лежали на моей талии. Это был его второй «первый раз», не так ли? Я улыбнулась и поцеловала его в щеку, в висок, в челюсть.

Мой, мой, мой.

— Мои вещи остались в Японии, — сказал Дин, сжимая меня крепче, когда я соскользнула с него. — Но я раздобыл себе новые. Как я и говорил — у меня есть хобби.

Я рассмеялась. Я была пьяна от радости и от него, и всё же мне хотелось большего.

— Твоё любимое хобби — превращать вибраторы в функциональные кибернетические члены?

— Как же хорошо ты меня знаешь. Это могло бы стать и бизнесом. У меня отлично получается. Показать тебе?

— Ой, не превращай своё хобби в бизнес, — я встала, стягивая топ. — И конечно, ты должен мне показать.

Он встал и повернулся ко мне спиной и что-то щёлкнуло и зашуршало. Я прижала ладонь к губам, потому что в первый раз он сделал это точно так же. Я воспользовалась этим моментом, чтобы раздеться.

Когда Дин повернулся ко мне лицом, у него красовался огромный синий член в форме раздвоенного щупальца. Я уставилась на него, во рту мгновенно пересохло. Раздался слабый хлюпающий звук, и с кончика упала капля жидкости.

Нижний отросток был короче и уже, и я заподозрила, что он предназначен для моей задницы. Снова тихий звук — и он тоже увлажнился. Я посмотрела на него, стоя на коленях на кровати, и Дин сделал порывистый шаг ближе.

— Тебе нравится?

Я облизнула губы. Он казался больше того красного, который он использовал в Японии, и мои мысли то и дело цеплялись за его двойную функциональность. Будет непросто, это было очевидно. Но Дин сам выбрал это для себя.

— Он пугает, — призналась я. — И мне это очень нравится, потому что он — твой.

— Я выбрал его, потому что тебе нравится, когда я заставляю тебя принимать меня. Моя девочка любит трудности, — сказал он, беря себя в руку с шипением удовольствия. — Так написано в моих заметках. Подтверждаешь?

— В общем-то, да. Это возбуждает, — я хихикнула.

— Хорошо.

Он сел на кровать, потянув меня к себе на колени. Я оказалась лицом к нему, широко улыбаясь. Это была первая поза, в которой у нас был секс с проникновением. Это тоже было в его заметках? Я не смогла спросить, потому что губы Дина прижались к моим, гладкий композит его лица теплел, пока он пожирал меня глубокими, засасывающими поцелуями.

— Трогай меня. Размажь смазку повсюду, чтобы тебе было легче, малышка.

Я вслепую потянулась между нами, нащупав его — тёплого и мягко пульсирующего. Я собрала влагу, обильно стекающую с обоих кончиков, и размазала её по его плоти. Он вздрогнул и выругался, не переставая меня целовать, и я поняла: он точно сделал пометку об отзывчивости, потому что она была идеальной.

— Хватит, — выдохнул он, когда стал совершенно скользким. — Теперь убери руку и поласкай себя пальцами. Я буду записывать.

Его ладонь крепко прижалась к моей пояснице, фиксируя меня. Я отодвинулась назад на его коленях, балансируя ягодицами прямо на его бёдрах, и подала таз вверх, чтобы ему было лучше видно.

— Не верится, что эта киска уже такая мокрая, — прошептал он прежде, чем я коснулась себя. — Ты, должно быть, и вправду меня любишь, Сера.

— Я люблю тебя, и ты заставляешь меня течь просто неприлично, — я кивнула, погружая в