могли эти нежные создания много дней подряд проводить в этих жалких носилках. Каго представляет собою сиденье не больше нашего кресла, привязанное спереди и сзади веревками к бамбуковому шесту, концы которого лежат на плечах несущих его кули. На этом кресле путешественник сидит на икрах, так как каго слишком низок, чтобы сидеть на нем, выпрямившись, как следует, и спустить ноги, и слишком короток для того, чтобы вытянуть их.

При этом, благодаря низкому росту японцев, расстояние между сиденьем и шестом так мало, что только маленькие женщины могут держать голову прямо; я же, всякий раз, как поднимал голову, ударялся об шест. Правда, для облегчения страданий на сиденье кладется подушка, а на бамбуковый шест – горизонтальный предохранительный колпак из материи на случай палящих лучей солнца или дождя; но все-таки ехать в каго очень мучительно. Поэтому в последние годы здесь введены были, главным образом для европейцев, переносные стулья, какие в большом употреблении в Китае, преимущественно в Гонконге. Они состоят из удобного плетеного кресла с висящей на веревке скамеечкой для ног; вместо того чтобы быть привешенным к бамбуковому шесту, как каго, к каждой стороне этого кресла на высоте сиденья прикреплены эластичные бамбуковые шесты, в несколько метров длиною, концы которых покоятся на плечах у двух или четырех кули.

Нельзя не удивляться силе и выносливости сухожилых кули при виде того, как они справляются с рикшами, каго и переносными креслами; но еще больше удивляет небольшой размер платы, которой они удовлетворяются. Правда, их потребности более чем скромны; они спят в жалких лачугах или в устроенных местами по Токайдо или Наказендо сторожках: они питаются рисом и овощами, а что касается костюма, то внутри страны, вдали от полицейского надзора, он состоит летом только из белого пояса, перетянутого вокруг бедер.

Только в более модных местах кули присоединяют к этому еще синюю, спереди открытую куртку и иногда позволяют себе роскошь надеть туго обтянутые панталоны до колен.

Таких кули в Стране восходящего солнца – до двух миллионов человек.

Бирмингем Дальнего Востока

Благодаря Японско-китайской войне Европа начала уделять Восточной Азии очень большое внимание. Неоднократно говорили и писали о тех опасностях, какие грозят европейской промышленности со стороны соперничающей с нею промышленности азиатских стран и преимущественно со стороны Японии, которая за последние десятилетия стала вполне самостоятельной в этом отношении и даже успешно выступает со своими произведениями не только на азиатских рынках, но и на европейских.

Где же главный центр молодой и уже могущественной промышленности этой далекой страны? В отдельных городах и областях вся Япония превращается постепенно в небольшую восточноазиатскую Вестфалию? Поездивши по Японии, вы скоро будете достаточно осведомлены об этом.

Когда вы ездите по Европе, то можете узнать близость городов по пропитанному дымом воздуху, по куполам церквей, по высоким трубам и большим фабричными постройкам; в Японии же вы только тогда видите город, когда вы в него совсем въехали. Сады и высокие деревья скрывают от взоров низенькие и одноэтажные домики, и воздух в этих городах так же прозрачен и чист, а небо такое же голубое, как в деревнях. Японцы берут для отопления только древесный уголь, а для этого не нужны трубы, которые, к счастью, совершенно неизвестны городам Южной Японии.

Поэтому путешественника очень удивляет, когда на своем пути вдоль восточного берега, между Йокогамой и Кобе (на расстоянии часового пути до Кобе), он видит на восток густые облака дыма, точно от большого пожара. Подъехав ближе, он видит в далекой равнине множество обширных фабрик, красные многоэтажные дома с множеством окон и высоко вздымающимися трубами – зрелище, которое он привык видеть в Вестфалии и Саксонии, но которое здесь кажется ему странным. Затем он подъезжает к прокопченной дымом, темной и оживленной станции, и кондуктор объявляет, что поезд прибыл в Осаку.

Осака – это японский Бирмингем; это молодая гордость молодой же японской промышленности и главный фабричный пункт Восточной Азии. Вместе с этим Осака – второй в стране город, по своей величине, по числу жителей и богатству уступающий место только Токио.

Перед вокзалом, среди тысячи деловых людей, теснятся сотни курума с запряженными в них кули.

Я сажусь в одну из курума, говорю своему вознице: «Иядия “Джиютай”!» – и через десять минут быстрой езды по искривленным улицам Осаки я уже нахожусь в единственной полуевропейской гостинице этого города.

Отель «Джиютай» и примыкающие к нему другие постройки находятся на узком и длинном острове, покрытом красивыми садами. Этот остров находится посреди реки Иодогавы, ширина которой здесь такая же, как ширина Рейна близ Кельна.

Остров Никоносима соединяется с городом широким мостом, постоянно запруженным народом; по реке ходят взад и вперед бесчисленные пароходы, грузовые барки и сампаны; берега густо застроены живописными, многоэтажными домами, фасады которых стоят в воде на сваях и в каждом этаже которых находится обращенная к реке веранда, украшенная цветами, фонарями и флагами. В домах, на верандах, на мосту и на реке – везде кипит жизнь. Всюду, куда ни взглянешь, масса людей, и все исключительно японцы, очевидно, еще не тронутые европейской культурой.

За несколько дней моего пребывания в Осаке я не встретил ни одного европейца. В прежние годы, когда японцы еще только устраивали свои фабрики, тут было много европейских мастеров, приглашенных японцами в качестве руководителей. Но когда их миссия была окончена, т. е. когда японцы изучили европейское искусство, то европейские мастера были уволены. Теперь же все эти большие фабрики, появившиеся в этом старинном японском городе в течение последних двух десятилетий, находятся почти исключительно в японских руках; эти фабрики построены на японские деньги, все нужные европейские или азиатские сырые материалы обрабатываются исключительно японцами посредством японских же машин и в готовом виде поставляются на рынок при посредстве японских торговых фирм, страхуются от всякого рода несчастий в японских страховых обществах и, наконец, японскими же пароходами развозятся по разным портам не только своей страны, но и Китая, Индии, Австралии и даже Европы.

В последнее время одно большое японское общество пароходства «Ниппон-Юзен-Кайша», установило правильные пароходные сообщения: одно – через Тихий океан в Америку и другое – через Суэцкий канал в Европу, так что большое количество осакских изделий проникает в Европу, не давая ни гроша заработка самим европейцам.

Но где же, однако, все фабрики этого так быстро выросшего японского Бирмингема?

Вокруг всей широкой реки и внутри города нет ни одной фабрики, и кто ожидает увидеть здесь телеги для перевозки тяжестей или повозки, машины,