устраиваются балаганы вроде наших цирков, только парусину там заменяют плетеные циновки. Такой балаган, называемый «сумо», можно узнать даже издали благодаря огромному скоплению публики. По обеим сторонам его стоят ряды склоненных друг к другу бамбуковых шестов, с верхушки которых висят голубые, красные и желтые полосы материй длиною от шести до восьми метров и шириною в один метр; все они покрыты большими надписями. Перед самым входом возвышаются бамбуковые подмостки, на которых барабанщик трещит изо всех сил. Поблизости на видном месте разложены призы от публики победителю.

Зажиточный японец охотно разыгрывает из себя покровителя искусств, и, подобно тому как у нас артистам делают подношения из цветов и венков, здесь им подносят почетные знамена, куски материи, а чаще всего – бочонок саке. Обыкновенно на больших афишах обозначены имена борцов. Чем большей знаменитостью является выступающий сумотори, тем большими буквами пишется его имя – словом, все как у нас.

У входа вам дают, за плату в четверть или полдоллара, билет в виде деревянной дощечки, с надписью; билет этот внутри балагана отбирается служителем. Японцы обязаны при входе снять свою обувь, подобно тому как мы оставляем шляпы и зонтики, так как внутри балагана весь пол устлан тонким и мягким войлочным ковром, и ходить по этому ковру в тяжелых деревянных башмаках, какие в употреблении даже у японских дам аристократического круга, было бы так же немыслимо, как если бы у нас кто-нибудь, придя в дом с визитом, начал вдруг ходить по гостиной мебели.

На особых подставках тут стоят длинными рядами сотни нар деревянных башмаков, и можно себе представить, какая бывает здесь давка, когда, после окончания представления, вся эта толпа в чулках является за своей обувью.

Внутри балагана, на правой стороне его, находится уборная артистов. Здесь сидят на корточках или лежат, растянувшись на циновках, сумотори – крепкие, мясистые фигуры, с телом огромных размеров, обыкновенно совершенно голые; ловкие служители расчесывают им волосы, туго стягивают косы, растирают тело или одевают им единственную принадлежность туалета, которую они носят во время борьбы, – шелковый шарф на живот. Этот широкий и очень тугой шарф бывает обыкновенно голубого цвета и отделан длинной бахромой. Он оборачивается несколько раз вокруг бедер, а потом пропускается между голых ног.

Вокруг внутреннего, обыкновенно четырехугольного зрительного зала тянется галерея, вышиной в половину человеческого роста, где находятся самые дорогие места.

Однажды в Осаке я пошел на подобное представление борцов и взял билет на галерею: но, подойдя к ней и не видя никакого способа проникнуть туда (ни дверей, ни лесенки), я собрался уже просто-напросто перелезть через барьер, как ко мне подошел один из служителей с лестницей. Отобрав у меня мой деревянный билет, он приставил лестницу к галерее, и когда я пробрался по ней наверх, то снова убрал ее. Мне невольно закрался в душу страх при мысли о пожаре, который здесь очень возможен, благодаря тому что все беспрерывно курят и ежеминутно вытряхивают из трубок еще не потухший пепел: но японцы об этом не беспокоятся. Главная цель достигается тем, что лестница принимается. т. е. безбилетные зрители не проберутся на галерею. Если же кто-нибудь желает сойти оттуда во время представления, то он призывает к себе служителя хлопаньем в ладоши.

Как на галерее, так и внизу все места заняты любопытными. В самой середине зала находится окруженная публикой эстрада, диаметр которой равняется приблизительно трем метрам: это собственно и есть арена для борцов. По углам ее стоят бамбуковые столбы, на которые натягивается полотняная крыша. Пол арены посыпан землей, а по краям она обложена пучками соломы.

Руководит борьбой обыкновенно гёдзи, т. е. жюри [судья], знакомый со всеми правилами борьбы, также бывший в молодости сумотори.

Одетый в старинный пестрый японский наряд, держа в руках знак своего достоинства – веерообразный тутчива [гумбай], обвешанный шнурами и кистями, торжественным шагом направляется он к эстраде, стучит двумя деревяшками, чтобы привлечь внимание публики, и затем фистулой выкрикивает имена выступающих сейчас борцов. Борьбу обыкновенно начинают молодые, менее опытные борцы.

Эти жирные и голые (за исключением бедер) фигуры не отличаются особенной привлекательностью.

Начинается борьба. Прежде всего, борцы берут из стоящей вблизи кадочки глоток воды и поливают ею свое тело, потом берут в рот щепотку соли, отрывают от висящей тут же пачки с бумагой клочок и вытирают им руки; затем, в присутствии стоящего сбоку эксперта, борцы становятся друг перед другом в особую позу, при которой ноги борцов должны быть как можно больше растопыренными. После этого они опускаются на икры, ударяя себя ладонями по бокам, и, наконец, упираются вытянутыми руками в землю. Едва приняли они эту, далеко не живописную, позу, как сразу испускают крик, прыгают, точно подтолкнутые невидимой пружиной, и с яростью бросаются друг на друга.

Цель такой борьбы заключается в том, чтобы повалить соперника на землю, соблюдая при этом все установленные на сей случай правила.

Толчки, удары, бокс и разные хитрости, вроде того, чтобы подставить ногу и т. п., строго воспрещены: впрочем, тут никогда и не бывает таких случаев, или очень редко, и то – только с каким-нибудь молодым борцом от волнения: но в таких случаях борьба моментально прекращается, и виновный немедленно изгоняется.

Члены этого атлетического общества так осваиваются с традиционными приемами борьбы, что только их они и пускают в ход. Когда я присмотрелся к этим приемам у разных борцов, то вспомнил о таких же состязаниях борцов, ежегодно устраивающихся в Швейцарии. Но там в них принимают участие не профессиональные борцы, а горные пастухи, гимнасты и просто городские любители. Там также главная цель – поднять соперника высоко над головой и перебросить его через себя назад, чтобы он упал на спину.

У швейцарских борцов, вместо повязки, надеты штаны из крепкой материи, за которые они хватают друг друга. Между тем японский борец избегает того, чтобы соперник схватил его за повязку. Вообще их правила, при равной задаче, гораздо строже, чем у швейцарцев. Земли можно касаться только подошвами ног; становиться на колени, упираться ногами или локтями считается равносильным поражению, точно так же, как и перейти границу арены в восемь или десять квадратных метров.

Эксперты неустанно следят за ходом борьбы, подбадривают борцов восклицаниями, предостерегают их, если видят, что они отступают от правил, или если они приближаются к пучкам соломы, окружающим арену. Если один из борцов носком перешагнул границу, то он считается побежденным.

На представление, которое давалось в Осаке, этом японском Бирмингеме, я попал в тот момент, когда на арену выступили самые знаменитые борцы, и внимание публики