Всыпаем в аудиторию вместе с другими студентами и сразу же натыкаемся на острый взгляд Малиновского, будто только нас и ждал. Сердце гулко падает в желудок, и я сжимаю руку Дамиана.

— Вы двое, подойдите, — легким кивком головы он указывает на свою кафедру.

Бушар идет уверенно, я же плетусь сзади, оглядывая суетящихся студентов. Замечаю, что вожделенное Майей и Илоной место за первой партой теперь пустует. А как сражались…

Заступаем на преподавательский пьедестал и подходим к его столу.

— Полина, Вы слишком долго отсутствовали, проясните мне ситуацию с работой?

— Я… я… — властный голос в сочетании с требовательным взглядом заставляют меня забыть все заготовленные ответы разом.

— Она пишет, — Дамиан подталкивает меня в спину. — Уезжала из-за проблем со здоровьем отца. Да, Поль?

— Все верно! Готова сегодня же показать наработки…

— Хорошо, надеюсь, что Вашему отцу уже лучше, — произносит чуть мягче. — Сегодня вечером жду файл на почту.

— Есть! То есть, будет. То есть, я скину! — тараторю от радости.

Глупо, но я боялась, что он может передумать.

— Можете садиться, Полина, — говорит мне и переводит взгляд на Дамиана.

Ухожу, но очень-очень медленно.

— Прежде не было возможности, — начинает он мрачно, — хотел поблагодарить Вас за то, что не дали делу ход. Моя дочь поступила отвратительно, и у Вас были все причины…

— Проехали, — отбивает Дами. — Других забот подвалило. Похлеще.

— Больно падать с пьедестала?

— Типа того. Рейтинги тоже в задни… плохие. Так что, пропускать не буду, — пожимает плечами Дамиан.

— За рейтинги по моему предмету можете не переживать. Евдокия Львовна сказала, что Вы настояли на моем возвращении. За мной неподъемный долг.

— Скажите спасибо Полине, это она настояла, а я поддержал. Родители не должны нести наказание за поступки детей, как и дети за поступки родителей, — добавил совсем уж грустно.

Бушар ни за что не признается, но ссора с родителями до сих пор сидит глубоко внутри него. За тишиной прячется большая боль.

А еще он переживает из-за Софи. Теперь участь «управления бизнесом», наверняка, ляжет на ее хрупкие плечи, и родители ее сломают.

Дамиан поклялся встать на ноги как можно скорее и при необходимости взять на себя опеку над сестрой.

Мой беззаботный и нагловатый монстр совсем очеловечился, пройдя через мясорубку. По крайней мере я больше не слышу от него слова «отбросы».

Когда беседа с преподавателем заканчивается, Бушар возвращается ко мне, и даже достает учебники.

— Не смотри на меня так, — хмурит брови.

— Я горжусь тобой, — кладу руку ему на бедро.

— Я тоже тобой горжусь, мон амор! — рядом выше крякает Марк.

— Я тоже горжусь! — шепчет Дашка, устраиваясь рядом с Искаковым.

— Идите в задницу, — беззлобно толкает Дамиан и принимается записывать тему лекции.

Странно, что здесь нет Ясногорской, куда подевалась дочь деканши? Да, подруги лишилась, но как же другие прихвостни и учеба в целом?

Я уверена, что на днях видела ее белокурую голову в библиотеке.

— Ты сегодня в кондитерской? — спрашивает Даша.

— Да, наверстываю часы. А что?

— Мне только что в коридоре Рената сказала, что у нее для нас новость. Ведьминский слёт на чердаке!

— Хорошо, — показываю ей палец вверх.

Нас прерывает голос преподавателя:

— Для кого я объясняю? — звучит раскатом грома.

Взвизгиваем и опускаем головы в конспекты.

Улыбаюсь, потому что впервые с момента поступления в Альдемар я чувствую себя студенткой. Той, которая болтает на парах, зубрит ночами, волнуется перед экзаменами и пытается совмещать любовь, дружбу, подработку и факультативы.

Я больше не кажусь себе случайной тенью в коридорах Академии.

Я знаю, зачем я здесь. Я иду своим путём, который выбрала, и впервые за долгое время мне… спокойно. Нам сообщили, что скоро папу выпишут, и он будет здесь, рядом, под нашим с Дами присмотром.

И еще: я постепенно позволяю себе чувствовать и доверять. Не ждать подвоха, несмотря на всех подонков мужского и женского пола, которыми изобилует Альдемар.

Среди ребят очень много классных личностей, стоит только сдвинуть в сторону маску, которую они цепляют на себя по привычке.

Может, я прошла все испытания, уготованные этими старинными стенами, чтобы наконец считаться своей?

Прикладываю руку к шее и задумчиво перебираю белоснежные жемчужинки чокера.

Не знаю, какие новости у Ренаты, но я точно дополню их своим сообщением о том, что Дамиан сделал мне предложение!

Вернувшись в Альдемар, мне пришлось экстренно наверстывать все пропущенные занятия, поэтому времени на общение особо не было, да и хотелось сначала прожить это осознание наедине с любимым.

После занятий по плану столовая, куда мы направляемся охотнее всего.

— Ты иди поешь, я найду тебя после, — отстает Дамиан.

Все это время он избегал визитов в общий зал. Причину он не называл, но догадаться не сложно: ему придётся открыто выбрать сторону.

41. Дамиан

— Ты иди, поешь, я найду тебя после, — отправляю Полину в столовую.

— Ссышь, что дружки увидят, как ты с отбросами тусуешься? Так поздно — уже вся Академия в курсе, что мы с тобой соседи, — скалится Искаков, проходя мимо.

— Нет. Дела есть, — толкаю хмуро, целую Полину в бровь и отчаливаю.

Вероятность встретиться с элитой в столовой крайне мала, поскольку мы всегда предпочитали живиться в кофейне с обслуживанием, нежели возиться с подносами в столовой. Однако, эта вероятность не равна нулю.

После приезда мне чудом удавалось избегать встреч с Илаем и Яном, пересекаясь лишь взглядами издалека.

Один Абрамов меня не кинул, а эти двое пусть лесом идут.

Сейчас не до их интрижек — у меня теперь дел по горло.

На улице значительно похолодало, и двор Альдемара сейчас затянут туманом. Перевешиваю через плечо огромную сумку с теннисными принадлежностями, натягиваю капюшон худи и двигаю через колоннаду, поймав себя на том, что улыбаюсь.

Кто бы мог подумать, что к концу осени я буду называть Пчелу своей невестой?

Охренеть. У нас с Пчелой будет семья.

Своя, маленькая.

Так, надо бы организовать ей кольцо… Достаю телефон, быстро вбивая ювелирный сайт.

— Не думал, что ты из тех, кто прячется, — доносится до меня голос Яна.

Прокручивая на сайте кольца, я и не заметил, как миновал наше привычное место, где сейчас стояли парни.

— Ждёшь, что я тебе руку подам? — отражаю надменно.

Захаров убирает руки в карманы пальто, намекая, что он и сам брататься не планировал. Смотрит с усмешкой, не скрывая радости от моего провала по всем фронтам.

Чуть позади него стоит Белорецкий, и, в отличие от Яна, на меня не смотрит, решив, что кусты во дворе куда интереснее. Игнор —