скрежетали и шипели на поверхности вырезанных плит, осколки стекла взлетали в воздух, дождь превратил песок в жидкую грязь. Черный втаскивал в ракету через грузовой люк контейнеры, наполненные радиоактивными обломками, другой автомат проверял счетчиком герметичность крышек. Потом обе машины волокли уже очищенные плиты на места, указанные Инженером, где в брызгающих фонтанах искр, выбрасываемых сварочными аппаратами, большие глыбы размягчались в пламени дуги, схватывались друг с другом и превращались в основание будущего помоста.

Вскоре выяснилось, что строительного материала не хватит. Под вечер Защитник снова выполз из ракеты и остановился напротив продырявленных стен. Зрелище было адским. Дождь все еще шел, он превращался в ливень. Неправильные квадратные солнца разрывали мрак ослепительным светом, гул ядерных взрывов смешивался с тупым шорохом пылающих глыб стекла; падая, они вспахивали землю, и тогда вверх рвались густые облака дыма и пара, лужи дождевой воды испарялись с пронзительным свистом, дождь вскипал в воздухе, не долетая до земли, в высоте мириадами неподвижных радуг — розовых, зеленых, желтых — вспыхивали молнии. Угольно-черный в этом световом хаосе, Защитник отступал, медленно поворачивался на месте, поднимая тупое рыло, и снова громы и молнии сотрясали все вокруг.

— Это даже хорошо! — заорал Инженер в самое ухо Координатору. — Может, их отпугнет такая канонада и они оставят нас в покое! Понадобится еще минимум два дня.

Его залитое потом лицо, — в башенке было жарко, как в печке, — выглядело ртутной маской.

Когда они отправились отдыхать, автоматы снова вышли наверх и шумели до утра, таская за собой шланги песчаных насосов, грохоча плитами стекла. Около сварочных аппаратов дождь сверкал и искрился невыносимо яркой чистейшей голубизной, грузовой люк глотал новые контейнеры с обломками, параболическая конструкция за кормой ракеты медленно росла, грузовой автомат и экскаватор работали под ее брюхом, ожесточенно вгрызаясь в склон холма.

Экипаж поднялся на рассвете. Часть стеклянного строительного материала была уже использована на крепление штольни.

— Это хорошая мысль, — сказал Координатор, когда все собрались в навигационной рубке у стола, заваленного рулонами чертежей. — Действительно, если бы мы начали убирать стойки, кровля могла бы внезапно завалиться под тяжестью ракеты, и она не только грохнулась бы на землю, но еще и раздавила бы автоматы.

— А хватит нам потом энергии на полет? — спросил Кибернетик.

— На десять полетов. Если возникнет необходимость, мы можем аннигилировать обломки, которые лежат в отстойнике, но я уверен, что этого не понадобится. Мы введем в штольню шланг от тепломагистрали и сможем точно регулировать температуру. Когда она достигнет точки плавления стекла, стойки начнут медленно оседать. Если они будут плавиться слишком быстро, мы в любой момент можем впрыснуть в штольню порцию жидкого воздуха. Таким образом, до вечера вытянем ракету из-под земли. Ну, а потом поставим в вертикаль.

— Это следующий этап, — сказал Инженер.

В восемь утра тучи разошлись, и засияло солнце. Огромный цилиндр корабля, до сих пор беспомощно торчавший из склона, дрогнул. Инженер наблюдал за этим движением — с помощью теодолита он измерял медленное опускание кормы. Нос корабля был уже глубоко подкопан, пустоту, оставшуюся от вынутой глины, заполнил лес стеклянных столбов. Инженер стоял на значительном расстоянии от ракеты, почти у самой стены, которую ряды отверстий делали похожей на развалины выдутого из стекла Колизея.

Люди и двутелы покинули корабль. Инженер в какой-то момент увидал фигурку Доктора, который подходил издали, огибая ракету сзади по большой дуге, но это мелькнуло мимо его сознания. Он был слишком занят наблюдением за аппаратурой. Огромная тяжесть ракеты легла теперь на тонкий слой земли и систему постепенно размякающих стоек. Восемнадцать толстых тросов бежало от кормовых колец к крюкам, вплавленным в самые массивные развалины стены. Инженер благословил эту стену, — без нее роботы провозились бы с опусканием и подъемом ракеты самое меньшее в четыре раза дольше.

По целой сети извивающихся в песке кабелей ток плыл к нагревательным трубам, уложенным внутри штольни. Ее устье, хорошо видное сразу же под тем местом, где корпус ракеты входил в склон, слабо дымилось. Ленивые желто-серые облака тащились по не высохшей еще после ночного дождя земле. Корма ракеты опускалась мелкими рывками. Когда она начинала оседать резче, Инженер сдвигал левый зажим прибора, тогда из четырех окольцованных шлангов, уходящих в штольню, бил поток жидкого воздуха и отверстие с грохотом изрыгало грязно-белые тучи.

Вдруг весь корпус судорожно задрожал, и прежде чем Инженер успел повернуть зажим, более чем стометровый цилиндр с протяжным стоном наклонился, корма описала дугу и в долю секунды пролетела четыре метра; одновременно нос корабля вырвался из склона, выбросив вверх кучу песка и мергеля, — керамитовый гигант замер. Он придавил собой кабели и металлические шланги, один шланг лопнул. Из него брызнул воющий гейзер жидкого воздуха.

— Лежит! Лежит! — заорал Инженер.

Через мгновение он опомнился — рядом с ним стоял Доктор.

— Что? Что? — повторил Инженер, словно оглохнув, — он никак не мог понять, что тот говорит.

— Кажется, мы возвращаемся… домой, — сказал Доктор.

Инженер молчал.

— Он будет жить, — сказал Доктор.

— Кто? О ком ты говоришь? А…

Инженер вдруг понял.

— И что? Полетит с нами? — спросил Инженер, шагнув к ракете. Он спешил, ему хотелось как можно скорее осмотреть носовую обшивку.

— Нет, — ответил Доктор.

Он прошел несколько шагов за Инженером, потом, как бы задумавшись, остановился. Явно похолодало: фонтан жидкого газа все еще бил из раздавленной трубы. На поверхности корпуса ракеты появились фигурки, одна из них исчезла, через несколько минут бурлящий столб газа осел, некоторое время еще брызгала пена, от которой леденел воздух. Неожиданно стало удивительно тихо. Доктор огляделся, точно удивившись, как он сюда попал, — и медленно двинулся вперед.

Ракета стояла вертикально — белая, белее солнечных облаков, среди которых, казалось, уже плыла ее далекая заостренная вершина. Миновали три дня тяжелой работы. Все было погружено. Большой параболический пандус из сваренных обломков стены, которая должна была запереть людей, тянулся вдоль склона холма, теперь уже пустой. В восьмидесяти метрах над землей, в открытом люке стояли четверо людей. Они смотрели вниз. Там на буро-желтой плоской поверхности виднелись две маленькие фигурки, одна немного светлее другой. Люди смотрели сверху, как они стоят неподвижно в нескольких десятках метров от плавно расширяющихся, словно гигантские колонны, дюзовых колец.

— Почему они не уходят? — нетерпеливо сказал Физик. — Мы не сможем стартовать.

— Они не уйдут, — сказал Доктор.

— Что это должно