и твердые, рельефные мышцы живота. Он бросает рубашку на пол.

— После этого пути назад не будет, Грейс. Ты моя, а я твой. Вот и все. Понятно?

Я хочу застонать от предвкушения, но не могу, поэтому просто киваю, не отрывая взгляда от его лица. Он кладет руки на матрас рядом с моей головой и наклоняется так, что мы оказываемся нос к носу.

— Скажи «да» или «нет», милая.

— Да, — шепчу я.

Броуди хватает меня за глубокий вырез платья и разрывает его.

Я ахаю, потрясенная звуком рвущейся ткани и тем, как быстро он двигается, и снова ахаю, когда он обхватывает мою грудь руками, сжимает ее и наваливается на меня, так сильно впиваясь в сосок, что я выгибаюсь и кричу.

— И без лифчика, — шепчет Броуди, переходя к другому соску. — Такая плохая девочка. Моя идеальная, плохая, красивая девочка.

Я в экстазе. То, как он восхваляет меня словами, пока боготворит своим ртом, – я и не знала, что можно так сильно любить, что это может быть так естественно, так приятно. Я – цветок, раскрывающий свои лепестки навстречу солнцу.

Броуди посасывает и облизывает мои соски, пока я не начинаю извиваться под ним, а потом пускает в ход зубы. Он точно знает, как мне это нравится, какое давление нужно, чтобы было приятно, но не больно, как заставить меня умолять о большем.

— Пожалуйста, Броуди, — хнычу я, вцепившись руками в его густые волосы и притягивая его ближе, потому что мне мало.

— Не волнуйся, детка. Я позабочусь о тебе. — Одна его рука находит мое бедро и скользит вниз, пока он ласкает языком мой сосок. — Ты же знаешь, я о тебе позабочусь.

Он легонько шлепает меня между раздвинутых ног. Я вздрагиваю и вскрикиваю. Он прижимает ладонь к моему лобку. Поднимает голову и смотрит мне в глаза. Его взгляд горяч, веки полуприкрыты, глаза потемнели от похоти.

— Что наказать первым, милая? — тихо спрашивает он. — Твою попку или киску?

Кажется, я сейчас упаду в обморок от желания. Я тихо постанываю.

— Я люблю тебя такой, — шепчет Броуди, слегка поглаживая мой клитор большим пальцем и глядя на меня хищным взглядом. — Ты такая нежная для меня. Такая ранимая. Ты ни с кем не бываешь такой уязвимой, правда, милая?

— Нет, Броуди, только с тобой, только для тебя.

От этого сбивчивого, бессвязного признания у него напрягается челюсть.

— Кажется, я влюбился в тебя с первого взгляда, Грейс. Эта дерзкая манера держаться, эти длинные ноги и эти чертовы роскошные волосы. — Он запускает в них руку и сжимает в кулак. — Я просто хотел уткнуться в них лицом. Хотел утонуть в них. Хотел утонуть в тебе. И теперь я это сделаю и больше никогда не поднимусь на поверхность.

Затем Броуди тянет меня за волосы, так что моя голова запрокидывается. Я упираюсь бедрами в его вторую руку, пульс бешено колотится, тело пылает, и я впиваюсь ногтями в его волосы.

— Попка или киска, любимая, — рычит он, прикусывая мою нижнюю губу. — Выбирай.

Я всегда считала, что поступки говорят громче слов. Поэтому одним быстрым движением я переворачиваюсь под ним, смотрю на него через плечо и виляю задницей. Он удовлетворенно усмехается.

— Вот это по-нашему.

Броуди встает с кровати, сбрасывает туфли, снимает с меня каблуки и бросает их на пол. Затем расстегивает ширинку и обхватывает свой член рукой.

— На колени, Грейс, — шепчет он.

Я вся дрожу, во рту пересохло, но я подчиняюсь. Платье задралось на бедрах, обнажив ягодицы.

— Иди сюда.

Он протягивает мне руку. Я подползаю к краю кровати. Броуди подходит ближе и нежно обхватывает мой подбородок. Глядя на меня сверху вниз, он говорит: — Я не люблю причинять боль. Или терпеть ее. Для меня главное – удовольствие, и твое, и мое.

Он ждет моего ответа.

— Для меня тоже, — шепчу я.

— Хорошо. А теперь, если хочешь, попроси меня тебя отшлепать.

Я поднимаю на него взгляд, позволяя ему увидеть то, что читается в моих глазах. Все мое желание и потребность, все, чего он добивается.

Мой голос дрожит, когда я говорю: — Броуди, пожалуйста, отшлепай меня.

Он удовлетворенно кивает. Затем, медленно протянув руку, гладит меня по ягодицам, нежно скользя кожей по коже, и я вздрагиваю. Он крепко сжимает мою плоть, и я стону.

Его рука сжимает мой подбородок. Его голос звучит хрипло от желания.

— Ты никогда не узнаешь, как сильно я, черт возьми, люблю этот звук, Грейс. Но тебе нужно вести себя тихо. От твоих стонов я теряю контроль.

Я прикусываю губу и задерживаю дыхание, все мое тело напряжено в ожидании его прикосновений. Броуди смотрит на меня сверху вниз, его лицо пылает, грудь тяжело вздымается, челюсть напряжена.

Его рука взлетает вверх и опускается вниз. Он ударяет ею по моей коже. Я вздрагиваю, но молчу.

— Идеально, — шепчет он. Затем спрашивает: — Сильнее или слабее?

— Сильнее, — выдавливаю я.

— Я сделаю это три раза и спрошу еще. Хорошо?

Я киваю. Между ног у меня все мокрое. Я не могу припомнить, чтобы когда-нибудь испытывала подобное – это невероятное сочетание потерянности и обретения, разбитости и целостности, ощущения, что я наконец-то в безопасности и что меня видят.

Броуди еще три раза быстро шлепает меня по той же ягодице, его рука твердая и уверенная, а другая все еще сжимает мой подбородок, удерживая меня на месте. Когда он останавливается, я шумно выдыхаю и хватаю ртом воздух.

— Еще, еще, не останавливайся!

— Ты знаешь, что мне нужно услышать.

— Пожалуйста, — хнычу я.

Он наклоняется и целует меня.

— Поиграй с собой, пока я тебя шлепаю, детка, но не кончай. Я хочу, чтобы ты кончила, когда мой член будет внутри тебя, а не раньше.

Броуди выпрямляется. Я опускаю руку между ног и снова ахаю, чувствуя, насколько я мокрая и какая чувствительная кожа у меня под пальцами.

— Расскажи мне, — требует он.

— Я такая мокрая, Броуди, я так хочу тебя…

Шлёп!

От первого удара моя киска сжимается. Я подаюсь бедрами навстречу каждому последующему шлепку, закрыв глаза и приоткрыв рот, не замечая ничего вокруг, кроме своей руки между ног и руки Броуди на моей заднице.

Остановившись, он грубо говорит: — Мне нужен