— Ты собираешься сказать ему сразу?

— Нет, если не придется. Нет закона, который обязывает меня привлекать его к беременности. Когда малыш родится, тогда я скажу. Но если он захочет видеться с ним, это будет только под присмотром. Зная его, он и так окажется ненадежным, поэтому для меня особенно важно всё продумать заранее.

Он слегка откидывается назад.

— Что ты имеешь в виду? Какой план?

— Я стану матерью-одиночкой. У меня бизнес, но после родов я какое-то время не смогу работать. Мне нужно понять, как содержать себя и ребенка. Подумать о детском саде и страховке. Всё произошло неожиданно, так что мне нужно во всём разобраться. На Трэвиса рассчитывать нельзя — он работу не удержит, значит, и алименты будут под вопросом.

Трипп смотрит на меня так, будто заглядывает прямо в душу. Я отвожу взгляд, когда понимаю, насколько всё это ударило по нему.

— Тебе не нужно справляться одной, Санни. Я рядом. Я помогу. То, что я ненавижу ублюдка, не значит, что я не хочу быть с тобой или поддержать тебя. Я хочу тебя, несмотря ни на что. То, что ты носишь его ребенка, не меняет моих чувств.

Черт, да он слишком хороший. Гораздо лучше, чем я заслуживаю.

Почему он не может просто разозлиться и наорать на меня, чтобы я не чувствовала себя такой полной дрянью за то, что сейчас скажу?

— Трипп... ты не заслуживаешь того ада, в который я тебя втяну. Ты этого не просил. Это моя ответственность, и мне самой с ней разбираться.

— Не смей... — он качает головой. — Не смей отталкивать меня.

— Я не отталкиваю. Я защищаю тебя. Ты просто не видишь полной картины, потому что хочешь, чтобы всё вернулось, как было. Но если ты взглянешь трезво, ты поймешь, что я права, и нам обоим будет проще, если мы останемся друзьями.

— Нет, — отвечает он мгновенно.

Я склоняю голову, пораженная окончательностью его тона. Он ведет себя совершенно не так, как я ожидала, и это сбивает с толку. Как он может говорить так, будто мы и правда могли бы стать одной большой счастливой семьей?

— Трипп, это не то, о чем ты мечтал. Быть с женщиной, которая собирается впервые стать мамой, проходить с ней беременность, бесконечные приемы у врача, роды. А потом новорожденный, младенец, потом он начнет ползать... Как нам строить отношения, если вся моя жизнь будет крутиться вокруг ребенка?

— Ты настолько привыкла к тому, что тот урод тебя подводил, что решила, будто все мужчины такие. Я знаю, что ты сильная и независимая. Ты привыкла полагаться только на себя. Но тебе больше не нужно. Ты боишься, что я подведу, потому что все твои отношения были именно такими. Но я не он, Санни. Я никуда не уйду.

Меня убивает то, что он видит меня насквозь. И хотя в его словах есть правда, я не могу сдаться, когда уже приняла решение. Да, было бы так легко принять то, что он предлагает. Чертовски легко. Уткнуться в его плечо и сказать «хорошо». Как все те разы, когда я возвращалась к Трэвису. Именно поэтому я знаю: это была бы ошибка. Впервые в жизни я не стану цепляться за иллюзию безопасности и привычность. Не тогда, когда это может разрушить жизнь Триппа.

Морально я готовилась к крику, злости, отвращению даже. Но к этому? Я не ожидала такой реакции, и именно поэтому становится чертовски тяжелее объяснить, почему мы не можем остаться вместе. Это к лучшему. Просто он сейчас этого не видит.

— Я бы никогда не стала сравнивать вас двоих. Но я не могу позволить тебе взвалить на себя ношу, которая не твоя.

— А у меня нет права голоса? Разве я не могу сам решить, чего хочу?

— Дело не только в том, что я беременна. Придется иметь дело с Трэвисом ближайшие восемнадцать лет. Люди будут строить догадки о тебе, думая, что ты воспитываешь его ребенка. Это ответственность за заботу о малыше. Речь уже не о том, чего хочу я. Быть в отношениях кажется эгоистичным, когда малыш будет зависеть от меня целиком и полностью. Именно ему я должна отдать всю энергию. Мы и так подстраиваем рабочие графики, чтобы выкроить время друг для друга. Было бы эгоистично с моей стороны ждать, что ты согласишься на второе место в моей жизни. Ты заслуживаешь куда большего.

Его челюсть дергается, будто он сдерживает крик.

— Ты даже не хочешь попробовать? После всего, через что мы прошли, чтобы оказаться здесь?

Жаль, что все не так просто.

Я сглатываю, удерживая эмоции.

— А смысл продлевать боль, если рано или поздно ты устанешь от того, что получаешь лишь крохи меня? Я хочу только одного — чтобы ты нашел ту, с кем будешь безумно счастлив. Мы всегда будем частью жизни друг друга из-за Ноа, но я не стану мешать твоему счастью.

— А сейчас ты именно это и делаешь.

Слезы наворачиваются в уголках глаз, но я не позволяю им скатиться. Я должна быть сильной, иначе поддамся и соглашусь на всё, что он предлагает. Но я знаю, что не могу.

— Прости. Правда прости, потому что я не этого хотела для нас. Но так будет лучше. Когда боль утихнет, ты поймешь, что я сделала тебе одолжение.

Он дергается, будто я ударила его.

— Не надо, Санни, не делай мне одолжений. Я не отпущу тебя.

Из всех вариантов его реакции этот даже не входил в десятку возможных.

— Зачем тянуть? Чем больше мы вложим в это, тем больнее будет, если не получится. А так у нас был только месяц, и двигаться дальше будет проще.

Он скрещивает руки у груди упрямо.

— Я не хочу двигаться дальше. И ты тоже. Мы принадлежим друг другу. Ты хочешь этого так же сильно, как и я.

— Но теперь дело не только во мне. У меня есть малыш, и я должна думать о его потребностях, о том, что будет лучше для него. Мне и так предстоит жонглировать всем подряд, я не могу утянуть тебя вместе с собой.

— А я не могу быть частью этого?

Он говорит так легко, словно соседство с Трэвисом или ребенком, похожим на него, не будет напоминать ему каждый день о том, что я сделала. Будто у него не появится страх, что я снова вернусь к Трэвису.

— Конечно можешь, как друг. Но тебе нужно двигаться дальше. У тебя так много