и боюсь, на этот раз разговоров будет недостаточно, — Паво покачал головой, чувствуя одновременно печаль и облегчение. Он молился, чтобы Сальвиан и римские беженцы были уже далеко на пути к безопасности за рекой Бели Лом. Затем он взглянул на городские стены и увидел, что Тарквитий присоединился к Лупицину и наместнику; сенатор предпринял последнюю попытку присоединиться к эвакуации, выскользнув через воротный люк, но в ужасе отпрянул назад при виде готской орды, марширующей на стены. Снова горько-сладкая смесь эмоций пронеслась в сердце Паво: если готы обрушатся на этот город, значит, сенатор совершил свой последний предательский акт. Но правда о его отце умрет вместе с этим жирным боровом.

Затем сухое осознание успокоило его тревоги, пока они маршировали вглубь готской массы: «Если готы обрушатся на город, то к вечеру я буду в Элизиуме».

Колонна замедлила ход и остановилась перед Иво и Фритигерном. Галдеж готов стих, оставив лишь свист легкого ветра.

Все глаза устремились на Галла.

— Юдекс Фритигерн, я прошу вас и ваши армии отступить, — произнес Галл ровным тоном.

Фритигерн вперил в него взгляд, горящий как раскаленные угли; на его лице застыло выражение полного неверия.

Иво расхохотался рядом с ним.

— Их слова оскорбляют нас, юдекс! Римляне посмеялись над нами в последний раз.

— Я обращался к юдексу Фритигерну из тервингов, благородному союзнику Рима. — Галл метнул взгляд на огромного воина, затем снова повернулся к Фритигерну.

Выражение лица юдекса сменилось усталой покорностью.

— Вы не оставляете мне выбора, римлянин. Я давал вам шанс за шансом доказать, что империя держит слово, что вы будете относиться к нам как к союзникам, накормите и приютите нас. Я предложил вам свои армии взамен; мои люди могли бы укрепить имперские границы, сражаться и проливать кровь за империю. — Его глаза теперь были красными по краям. — Вместо этого я должен обратить свои мечи против ваших городских стен.

С этими словами Фритигерн поднял руку.

Галл напрягся, и легионерская колонна инстинктивно сплотилась с шелестом железа, кольчуги заскрежетали друг о друга, а руки легли на рукояти спат.

Когда губы Фритигерна разомкнулись, чтобы выкрикнуть приказ, Галл соскользнул с коня, подняв руки в жесте мольбы.

— Юдекс Фритигерн, обдумайте это еще раз, в последний раз, умоляю вас.

Галл изучал лицо Фритигерна, молясь Митре, чтобы морщина на его лбу означала, что есть шанс его убедить. Глаза Фритигерна остекленели, и ситуация напоминала крутящийся фоллис: судьба империи зависела от того, какой стороной упадет монета.

— Он хочет еще один шанс? — поглумился Иво. — Больше времени, чтобы наши люди умирали, чтобы наши армии слабели? — Он подался вперед в седле, его здоровый глаз выпучился, когда он указал пальцем на Галла. — Чтобы римские легионы собрались и атаковали нас?

На это Галл прорычал:

— Мы слишком долго ходили на цыпочках в твоем присутствии, Иво, из уважения к юдексу. Теперь ты не оставляешь мне выбора.

Глаза Иво сузились.

— Иво не тот, за кого вы его принимаете, юдекс, — продолжил он.

Фритигерн нахмурился.

— Иво? Он был рядом со мной более двадцати лет, трибун, вооруженный и готовый защитить меня ценой своей жизни. Прошу, не оскорбляйте меня жалкими уловками.

— Тогда не верьте мне на слово, юдекс. Услышьте это от одного из своих! — твердо сказал Галл, затем повернулся, жестом подзывая Эрвина. Старик побрел вперед; темные дорожки теперь пятнали кожу у него под глазами.

Галл положил руку на плечо Эрвина, но тут же нахмурился, заметив струйку крови, змеящуюся с губ старика. Эрвин открыл рот, и кровь хлынула из обрубка, что остался от его только что отрезанного языка.

Галл отпрянул, раздался возглас отвращения. Старик рухнул на колени с животным стоном, рыдая.

— Что это значит, трибун? — Фритигерн поморщился, глядя исподлобья.

В этот миг Галл понял, что тонкости бесполезны.

— Все просто, юдекс, — он ткнул пальцем в Иво, пока следующие слова формировались в горле. — Попроси своего самого доверенного человека снять наручи.

Фритигерн нахмурился, метнул взгляд на Иво, затем снова на Галла.

— Вы лишились рассудка?

Галл стоял твердо.

— Это простая просьба, юдекс. Та, что может спасти тысячи и тысячи готских жизней.

Иво в ответ лишь раскатисто расхохотался.

Но Фритигерн поднял руку.

— Иво. Потешь трибуна.

Смех оборвался, лицо Иво вытянулось.

— Юдекс? — пролепетал он.

— Трибун прав, это простая просьба. Тебе нечего скрывать — покажи ему!

Иво ощетинился, расправив плечи. Затем, с низким рычанием, он потянулся развязывать шнуровку наручей, пока все вокруг наблюдали за ним.

Глаза Галла были прикованы к Иво, ослабляющему узлы. Под доспехом скрывался ответ, неопровержимое доказательство в виде синего чернильного клейма Змея.

То, что Иво предан делу Змея!

Но тут Галл нахмурился: Иво замедлился. Он заметил, как гигантский воин бросил взгляд на зубцы стены и едва заметно кивнул кому-то наверху. Галл проследил за его взглядом и нахмурился: там стояли только комес Лупицин и городская стража. Затем он увидел фигуру, возникшую позади них; почти призрачную, с лицом, скрытым тенью под темно-зеленым капюшоном. Кровь застыла в его жилах.

Со стены раздался крик, и между Лупицином и стражниками завязалась какая-то потасовка. Над зубцами мелькали лишь конечности и кулаки. Легионерская когорта, готская толпа, Фритигерн и Иво как один в недоумении уставились на драку. Внезапно над схваткой взметнулась рука, и со стены метнули плюмбату. Прямо во Фритигерна.

Общий вздох пронесся по рядам, когда Фритигерн содрогнулся в седле, а утяжеленный дротик вонзился в землю позади него, истекая кровью. Глаза Галла метнулись от дротика к готскому юдексу, который прижимал пальцы к щеке, рассеченной до самой кости; лоскуты плоти свисали, капая кровью. Глаза Фритигерна вылезли из орбит.

Монета упала.

В последовавшей сюрреалистичной паузе Галл попятился, лишившись дара речи. Он повернулся к когорте и жестом приказал им отступать из готского окружения.

Иво воспользовался моментом.

— Римлянин с гребнем на стене снова пытался убить нашего вождя, нагло и бесстыдно, прямо у вас на глазах! Римляне нам не союзники! К оружию! — проревел он. — Пролейте реку их крови за каждую каплю крови юдекса Фритигерна, пролитую сегодня! — Он ударил длинным мечом по умбону своего щита, и готские армии ответили громовым ревом.

Фритигерн вырвал свою спату из ножен и поднял её высоко над головой.

— Назад, назад! — Галл погнал своих людей обратно по узкому коридору в рядах готов.

— Смерть империи! — прогрохотал