тревоги в животе, которые обычно приходили за несколько часов до битвы.

Его палатка и соседние были все еще лишены признаков активности. «Ленивые ублюдки», — подумал он с усмешкой. И тут же замер на месте.

У полога палатки кто-то сидел на корточках — на этот раз фигура была в черном плаще и капюшоне. Дыхание Паво перехватило, когда он увидел блеск кинжала в руке незнакомца. Фигура потянулась к пологу, занеся клинок для удара сверху.

Паво рванулся вперед, всем телом наваливаясь на лазутчика. С глухим стуком они сцепились и покатились по росистой траве. Кинжал вылетел из руки и упал в нескольких шагах. Паво ощутил вкус победы, прижав противника коленями к земле, и отвел кулак для удара в лицо, скрытое капюшоном. Но тут в ноздри ударил сладкий цветочный аромат, и он услышал всхлипывание. Кулак разжался, лицо вытянулось: он увидел молочно-белую кожу, янтарный локон выбился из-под ткани.

— Фелиция? — простонал он, откидывая капюшон.

Её лицо исказилось от эмоций; сурьма, смешавшись со слезами, растеклась по щекам, размазывая её красоту.

— Избавься ты уже от этого плаща, прошу тебя! — сказал он, помогая ей подняться.

Но она резко оттолкнула его, стиснув зубы и раздувая ноздри.

Паво вглядывался в её измученное лицо, ища нужные слова. Он шагнул к ней, протягивая руки, чтобы обнять за плечи, но она отпрянула, словно от чужого.

— Фелиция? Что происходит? Зачем ты лезла в палатку… с этим? — он кивнул на кинжал.

Фелиция судорожно вдыхала воздух, пытаясь успокоиться. Она вытерла глаза, еще сильнее размазав сурьму по щекам, затем выпрямилась и заправила волосы за уши.

— Ты не поймешь, Паво. И для твоего же блага тебе лучше не знать.

Паво со вздохом опустил руки по швам.

— Столько раз я приходил к тебе на постоялый двор, видел этот мрачный взгляд, и ты меня игнорировала. Каждый раз я уходил, думая, что с нами всё кончено, но всё равно возвращался. Знаешь почему? Потому что иногда, лишь иногда, мне везло застать тебя настоящую — улыбающуюся, шутящую. Вот та девушка, на которую я положил глаз, когда только вступил в легион. Но мне кажется, она где-то потерялась… — он в отчаянии развел руками, оглядываясь по сторонам, а затем снова посмотрел на Фелицию. — А теперь это?

Она опустила взгляд влево, плотно сжав губы.

— Может быть, та девушка была лишь маской?

Слова ударили Паво под дых, но он не подал виду.

— Нет, ты лжешь. Каждый раз, когда мы делили ложе, я видел в твоих глазах истинное счастье. Словно в эти мгновения ты сбрасывала с плеч огромную тяжесть. Разве ты не хочешь быть той девушкой чаще?

Губы её задрожали, и она закрыла лицо руками.

— Как я могу? — прошептала она, и слезы просочились сквозь пальцы. — Как я могу, когда убийца моего брата разгуливает на свободе?

Сердце Паво упало, он закрыл глаза. Курций — ну конечно. В голове пронеслись воспоминания о тех случаях, когда Фелиция так интересовалась, где находятся определенные ветераны. Он никогда не связывал это с её мрачным настроением — до сих пор. Из всех солдат в их палатке только Кводрат и Авит служили в XI-м легионе достаточно долго, чтобы быть в строю вместе с Курцием. Глаза его расширились.

— Ты думаешь, это был… — начал он.

Фелиция сморгнула слезы и выдержала его взгляд.

— Я знаю, что это был Кводрат. — Она сжала кулаки.

Паво покачал головой; недоверчивая улыбка тронула его губы.

— Фелиция, ты ошибаешься. Кводрат — грубый здоровенный сукин сын, но, пожалуй, один из самых добросердечных людей, с кем я сражался плечом к плечу. Он скорее бросится на кинжал, нацеленный в легионера, чем причинит вред своему. — Он перехватил её запястья, глядя в глаза. — Я знаю это!

Она одарила его жалостливым, почти извиняющимся взглядом.

— Прости, Паво, но это был Кводрат. В этом нет сомнений. — Она порылась в плаще, вытащила пожелтевший, потрепанный свиток и подняла его, словно ставя точку в споре. — Эта записка пришла не от кого иного, как от спекулаторес.

— Агентов императора?

Она кивнула.

— Курций тоже работал на них — поэтому я знаю их печать. — Лицо её окаменело. — Паво, Курция убил другой агент — прямо в форте XI-го Клавдиева легиона.

— Ты думаешь, Кводрат — спекулатор? — Паво слегка отстранился. — Он отличный солдат, лев на поле боя, но скрытности и тонкости в нем столько же, сколько в онагре, которого волоком тащат вниз по лестнице.

Фелиция даже не моргнула.

— Тогда почему я нашла этот свиток спрятанным в кладке у его койки?

Лицо Паво вытянулось. Мысли лихорадочно метались. Неужели Кводрат самозванец? Он проливал кровь с большим галлом, и гигант не раз спасал ему жизнь. Она ошибается, точно. Затем мысли остановились на одном ничем не примечательном дне в форте. Паво вошел и застал Кводрата и своего доброго друга Авита за игрой в кости на полу. Остальные из контуберния стояли вокруг, сжимая монеты и делая ставки. Когда он спросил Зосиму, что происходит, огромный фракиец ответил: «Авит хочет верхнюю койку, Кводрат послал его куда подальше, я предложил спор, и вот мы здесь!»

— Это была койка Авита, — пробормотал он рассеянно, и сердце ушло в пятки. Маленький лысый римлянин был одним из немногих доверенных лиц, костяка легиона, который Галл собрал вокруг себя. Он хорошо узнал Авита за последний год, но ровно настолько, чтобы понять: внутри него сидит некая тьма, которая дергает за ниточки его настроения, особенно когда они пили вместе.

— Паво? — нахмурилась Фелиция, хватая его за тунику. — Повтори.

Лицо Паво помрачнело.

— Они поменялись койками около шести месяцев назад, вскоре после миссии в Боспорское царство.

Она прижала ладонь ко рту.

— Значит, я бы…

Паво обнял её, прижимая головой к своей груди.

— Ты ничего не сделала, Фелиция. Скажи за это спасибо.

Она оттолкнула его.

— Но теперь я знаю, кто должен заплатить за смерть Курция.

Паво потянулся к ней, но она отступила, ища глазами свой кинжал.

— Фелиция, пожалуйста, не делай ничего, по крайней мере сейчас. Прошу, давай поговорим об этом, когда… — он осекся, когда их омыл янтарный свет: солнце наполовину взошло. — Только пообещай мне одну вещь, — взмолился он, — ты ничего не предпримешь, пока мы не поговорим позже?

Она не