– Готовы?

Дети закивали.

– Отпускаем! – Кейшин пустил лист в свободное плаванье.

Дети тоже отпустили свои листья и побежали за ними по берегу.

– Теперь, Хана, – шепнул Кейшин, – бежим.

Глава Сорок девять. Прятки и поиски

Кейшин и Хана бросились бежать по каменному саду, выбитая их ногами галька разлеталась в стороны. У них не было иного плана, кроме бегства от созданий, выглядевших как дети, и каждый сделанный ими шаг уводил их все глубже в неизвестность. Они бежали к фальшивому солнцу, потому что оно единственное выглядело знакомым в этом подземном саду. Хана упала на колени, пытаясь отдышаться.

– Нужно встать. – Кейшин схватился за свои горящие от нехватки воздуха бока. – Еще немного, ладно?

Хана с трудом поднялась на ноги и вновь побежала, пошатываясь и спотыкаясь.

– Что с тобой? – Кейшин подбежал к ней.

– Просто нужно передохнуть, – на ее лбу выступили капли пота.

– Нам нельзя оставаться здесь на виду, – Кейшин огляделся, – можно отдохнуть там, – добавил он, показав на скопление скал, похожих на горный хребет.

Хана кивнула и встала.

– Держись крепче, – велел Кейшин.

– За что?

– За меня. – Кейшин подхватил ее на руки.

– Я думала, что знаю, чего ожидать, когда Ясухиро рассказывала нам о детях, – тяжело дыша, призналась Хана, привалившись к скале.

– Чудовищах, – уточнил Кейшин, глядя на порезы, оставленные ими на его руках. – Они стали чудовищами, Хана.

– Чудовищами, – повторила Хана с таким видом, словно проглотила какую-то гадость.

– Неважно, как они выглядят, они не стали детьми. Ты почувствовала их прикосновения. Они… ледяные. Как у мертвых.

– Да, я заметила, – сказала Хана, – но, по-моему, они не хотели вредить нам.

– Здоровенная шишка на твоей голове, возможно, не согласится с тобой.

– Просто несчастный случай.

– То, что они схватили нас и утащили в тот тоннель, не было случайностью.

– Если они и стали чудовищами – это из-за того, что моя семья не выполнила свой долг.

Кейшин покачал головой.

– Я не собираюсь притворяться, что понял, кем стали эти создания, почему они существуют и почему делают то, что делают. Я понимаю только, что если мы собираемся найти твоих родителей, то нам нужно держаться от них как можно дальше.

– Нам лучше подождать здесь, – кивнула Ханна, – пока…

Галька захрустела под чьими-то шагами. Кейшин зажал рукой рот Ханы. Шаги приближались. Напряженные мышцы Кейшина ждали новых указаний: бороться или бежать. Шаги остановились, а потом зазвучали, удаляясь, пока не стихли.

– Они ушли, – прошептал Кейшин, расслабляя плечи, – тебе стоит постараться отдохнуть. Нужно набраться сил перед сегодняшним вечером. Этот сад огромен, так что нам понадобится много сил, чтобы обойти его. – Кейшин подавил зевок. Адреналин, который подпитывал его бег, почти иссяк, а остатки сил он предпочел использовать для того, чтобы держать глаза открытыми. – Я посторожу.

– По-моему, тебе нужно поспать больше, чем мне, – возразила Хана. – Давай. Отдыхай. Я не смогу сомкнуть глаз, даже если захочу.

– Почему?

– Неважно.

– И вот опять пришла пора напомнить тебе, насколько я упрям и не согласен принимать уклонение от ответа.

– Нет нужды напоминать. Уж об этом ты не позволяешь мне забыть.

– Тогда продолжай, – Кейшин сложил на груди руки, – я слушаю.

Хана подтянула колени к груди.

– Я не могу перестать думать о том, что будет, когда я, наконец, увижу свою мать. Все, что я о ней знаю, – это то, что мне рассказывали бабушка и отец. Раньше у меня в голове жила ее идеальная версия.

– А теперь?

– А теперь я вдруг осознала, что виню ее за все случившееся. С моим отцом. С Харуто. С тобой. Мы попали в подземную ловушку и окружены этими созданиями именно потому, что она эгоистично забрала то, что ей не принадлежало, – Хана подняла камешек и покатала его по ладони. – Таков ответ. Я призналась. Тебе достаточно таких объяснений? Достаточно доказательств того, что я не такая, как ты думал? Ты думал, что преданная дочь отправилась в смелый поход ради спасения своих родителей, но я могу думать только о том, как оттолкну свою мать, когда наконец увижу ее. Если холодная пустота делает этих детей чудовищами, то я тоже стала чудовищем.

– Если ты ищешь того, кто осудит тебя за твои чувства к матери, то, боюсь, ты прячешься за камнями не с тем человеком, – усмехнулся Кейшин. – Ты только что описала мои собственные чувства к матери. Всю свою жизнь я пытался найти способы, которые позволили бы мне почувствовать себя достойным ее любви, однако правда в том, что я хочу лишь взглянуть ей в глаза и, вывалив перед ней все, чего я добился, доказать, что она ошиблась, выбрав другую жизнь и бросив своего сына. Я притворяюсь, что меня волнует раскрытие тайн происхождения Вселенной, хотя в действительности меня волнует поиск способа причинить боль родившей меня женщине.

– Какая мы отличная пара, – горько заметила Хана, – два чудовища, прячущихся за камнями.

– Испытывающих друг к другу чувства, которые, по твоим словам, фальшивы.

– Увы.

– Хотя бы скажи тогда, какие фальшивые чувства ты испытываешь ко мне.

– Разве это имеет значение, если они ненастоящие?

– Я говорил тебе, когда мы только познакомились, что я любопытен. Мне хочется знать. Мне это нужно. – Кейшин склонился к ней ближе и сразу почувствовал исходящее от ее кожи тепло. – И возможно, чувства становятся более реальными, когда пускаешься в бегство ради спасения жизни.

Хана припала к губам Кейшина. Кейшин растаял в ее объятиях, понимая, что это и есть ее ответ. Жар чувств горел между ними постоянно, пока они оставались вместе, и Кейшин остро осознавал их уникальную трагедию. Часы, укрепляющие связь влюбленных, их разделяли. Каждый проходящий момент уносил их обратно в миры, куда другой не мог последовать. Включая и сам этот поцелуй. Между их губами не осталось места для воздуха, но Хана уже была за тысячу миль.

«Останься! – мысленно кричал Кейшин. – Останься со мной».

– Хана? – позвал откуда-то из-за скал мужской голос.

Хана оторвалась от губ Кейшина.

– Хана?! – более настойчиво повторил голос.

Хана попыталась встать. Кейшин схватил ее за руку.

– Сиди тихо, – шепнул он, – это ловушка.

– Нет. – Хана высвободила руку и встала. – Это мой отец.

Кейшин вскочил на ноги. На него смотрел зрелый мужчина с такими же, как у Ханы, скулами и такой же спокойной силой в глубине глаз. Девочка не старше семи лет сжимала его руку своими когтистыми пальцами. В отличие от других детей, темные пряди на ее голове были аккуратно причесаны и собраны в маленький пучок, в котором было больше цветов и бантиков,