они нетерпеливые. Всю жизнь соревнуются между собой. Хотя, на мой взгляд, это здоровая реакция. Им, знаете ли, тоже приходится нелегко. Три жизни были спасены – значит, три души придется вернуть. Глубинный выразил свою волю однозначно: Лоусон, Кайнс и Хэдли. Три жизни – и три души.

– Вы собираетесь принести в жертву одного из своих детей? – опешила я, не веря собственным ушам.

Кент кивнул и как ни в чем не бывало затянулся сигарой, будто рассуждал о сущих пустяках.

– Меня готовили к этому всю жизнь, – сказал он. – В отличие от тебя. Твой отец при всей своей паранойе верил только в то, что можно объяснить словами. Он не позволял себе видеть всю картину целиком. Но есть вещи, которые логике неподвластны, и наука их описать не в силах.

Хэдли потушил сигару и встал, не опуская пистолета. Леон резко потянул меня к двери, но Кент остановил нас движением руки.

– Стойте. Я еще не закончил. Да, демон, мы в патовой ситуации. Но мне есть что сказать мисс Рэйлин. Она должна меня выслушать.

– Хватит забивать ей голову своим враньем, – зарычал Леон.

Однако Кент по-прежнему целился в меня из пистолета. Если выстрелит – мне конец.

– Дети рассказывали мне о твоей любви к потустороннему, – продолжил Хэдли почти ласково. – Поэтому я знаю, что в отличие от своего отца ты способна оценить всю мудрость происходящего.

– Какую еще мудрость? – прошептала я, задыхаясь. Тело стало легким и невесомым: казалось, еще миг – и я выпорхну из него и оставлю этот мир позади, вернусь туда, где все было просто и понятно: где отец смеялся и называл мои страхи паранойей и где у всего находилось логическое объяснение.

Вот только логика здесь больше не работала. Она вылетела в окно, врезалась в столб и сгорела в пламени.

– Я действую не ради корысти, мисс Рэйлин, – Кент говорил почти ласково. – Просто так нужно. Люди всегда борются за свою жизнь, это заложено в них природой. Но три смерти – малая цена за пробуждение Обитателя Глубин.

Рэйлин…

Я вздрогнула: зов прошелестел у меня в голове и, будто ядовитый змей, вполз в мысли.

Кент кивнул, словно тоже его услышал.

– Он зовет вас. Как и все, кого он отметил. Мои дети годами видели его во снах. Они понимают, что одному из них придется отдать свою жизнь и его смерть спасет все человечество.

– Чушь, – прорычал Леон, но Кент и бровью не повел.

– Он проснется, и не важно, с нашей помощью или без. А когда проснется, то заберет себе Землю. И тогда он узнает, что люди держат свои обещания. Они умеют служить и заслуживают пощады.

– Спроси у любого Архидемона, каково это – жить в мире под властью древних богов! – рявкнул Леон. – Каждый тебе скажет: они милосердия не знают!

– Все демоны по своей природе лживы. – Кент наконец опустил пистолет. – Сегодня ты, Рэйлин, не уйдешь к Глубинному. Однако скоро настанет и твой черед. Просто помни: твоя смерть дарует человечеству великую милость. Великое Пробуждение неизбежно. Оно принесет много боли и крови… но в конце концов наступит мир. И ценой ему – твоя жизнь. Поэтому, когда придет твой час, знай: ты была рождена для этого.

Кент убрал палец со спускового крючка. Не говоря больше ни слова, Леон схватил меня в охапку и вытолкнул за дверь.

36. Рэй

Выход обнаружился в виде стеклянной двери, ведущей на открытую веранду. Леон осторожно спустил меня, затем спрыгнул сам. После этого он потащил меня сквозь окружавшие дом деревья так быстро, что перехватило дыхание, а сердце торопливо запрыгало в груди. Не выдержав, я взмолилась о передышке.

– Нужно уходить, – сказал он, нервно расхаживая по полянке, пока я стояла, согнувшись пополам и не зная, вырвет меня сейчас или я просто потеряю сознание. – Рэйлин, нужно уехать из Абелума. Куда-нибудь, где тебя не найдут. Где тебя не достанут.

Он продолжал мерить полянку шагами, сжимая кулаки и злобно скрипя зубами.

– Кент думает, что может тебя забрать. Да я ему руки оторву, пусть только попробует…

– Леон… – Я медленно выпрямилась. Сердце заходилось от страха. – Не уходи… пожалуйста… не уходи… я… я одна не справлюсь…

– Я не уйду. Ни за что. – Он схватил меня не слишком-то нежно – будто хотел встряхнуть, чтобы я наконец поняла. Глаза у него потемнели, зрачки вспыхнули как два угля, даже вены стали черными. – Они тебя не получат! Слышишь? Никому не отдам.

– Но… но моя душа… ты же говорил… ты сказал…

Он прикрыл мне рот ладонью.

– Тихо. Хватит. Заткнись. – Руки у него дрожали. Когти царапали кожу: не больно, но ощутимо. – Не смей даже думать, будто я тебя отпущу. Ты моя. И если кто-то решит иначе – я разнесу к чертям весь этот долбаный мир, но тебя никому не отдам. – Он с силой сжал меня, обволакивая жаром своего тела. – …Никто… Слышишь? Никто, малыш, не посмеет тебя забрать.

Он и прежде называл меня своей, но всегда ставил условие – моя душа. А сейчас казалось, что сама мысль о том, чтобы расстаться со мной, бесит его до невозможности. Наверное, стоило бы испугаться, но почему-то сердце в груди перестало нервно екать, пусть и билось как сумасшедшее. Мы замерли, тяжело дыша и забыв, где находимся.

Воздуха не хватало: слишком много вокруг было страхов и желаний, не знающих границ.

Леон аккуратно убрал ладонь с моих губ, но продолжал держать за подбородок, вжимая пальцы в щеки. Он вдруг вскинул голову и стиснул зубы.

– Никто не посмеет тебя забрать. Ни человек, ни этот Глубинный. Я всех убью.

Хрясь.

Меня резко, будто тряпичную куклу, отбросило в сторону. Леон выпрямился, заслонив собой от неведомого монстра, который бродит во тьме. Только сейчас я заметила, что вокруг стоит тишина: такая, что в ушах звенит. Замолкли сверчки, ни малейшего шороха в кустах. Даже ветер утих.

Остался лишь запах. Сырой и тяжелый, как в старом подвале, полном плесени.

В сотне метров от нас стояло странное существо – высокое, изможденное и с кожей как у мертвеца. Сначала я приняла его за обломанный ствол, но потом оно шевельнулось, и я разглядела рога – белые, с налипшими водорослями, а еще – острые копыта на слишком длинных, узловатых, выгнутых назад конечностях.

И глаза…

Белые, мутные, без зрачков. Они смотрели прямо на меня.

– Леон… – Голос предательски дрогнул. Я вцепилась в куртку демона.

Он медленно, без лишних движений,