он прислушивался к шагам, поглядывал на окна и двери. Он начеку, значит, опасаться нечего. Можно еще минуту полежать рядом, дышать и упиваться тем, как он перебирает мне волосы.

– Никогда бы не подумала, что у демонов в ходу стоп-слова, – прошептала я, глядя на люстру.

Кровать была невероятно удобной, хотя картина над изголовьем смущала – женщина с полотна будто смотрела на меня с укором.

Леон фыркнул и покачал головой.

– Свободная воля для демонов – святое. Мы можем притворяться, будто все происходит по принуждению, но какой интерес, если жертва тебя не хочет? В Преисподней нет стоп-слов. Просто все знают: попросишь милости – и игра закончится. Это вроде как вежливый способ сообщить: «Уймись, или я порву тебя на кусочки».

Пожав плечами, Леон с улыбкой соскочил с кровати.

– Давно хотел осквернить эту постель, – хмыкнул он, протянув мне руку и помогая подняться. – Наконец-то вышло.

– Кенту теперь придется ее сжечь, – ответила я.

Леон притянул меня ближе, обнял и прижался губами к макушке. Я шепотом добавила:

– Я по тебе скучала.

Слова, хоть и искренние, дались с трудом. Сердце тревожно забилось. Леон замер, его пальцы на моих плечах сжались.

– Почему?

Потому что рядом с тобой спокойно, уютно, не страшны никакие монстры, а еще ты заставляешь меня сходить с ума от удовольствия.

Смотреть ему в глаза было выше моих сил.

– Потому что мне хорошо с тобой.

Когда я все же подняла голову, то увидела, как он хмурится. Леон отпустил меня и потер затылок, растрепав волосы.

– Знаешь, ты первая, кто мне это сказал.

Кашлянув, чтобы скрыть неловкость, он добавил:

– Хватит тут сидеть. Пошли вниз.

Я так и не понял, почему она плачет, люди порой бывают очень странными. Никогда бы не подумал, что кому-то станет меня жаль.

34. Леон

Я никогда не видел, как Кент открывает проход в подвал. Там располагался мой магический круг, куда я телепортировался по приказу. Покинуть темницу без разрешения не мог, а указания мне давали такие, чтобы я возвращался сразу же по исполнении приказа. Подвал мне изрядно осточертел. Ни видеть его, ни нюхать, ни даже приближаться не хотелось.

И все-таки пришлось.

Я знал, что вход находится в спальне, за книжным шкафом у дальней стенки. Под ним была странная щель, в которой явно скрывались направляющие. С нее я и начал поиски.

Игры с Рэй помогли и мне сбросить часть напряжения. Тревога улеглась, хоть и не исчезла полностью, по-прежнему покалывая затылок. Я ненавидел эту комнату: и ее запах, и чистые ковры, и белые стены, и постоянный душок сигар, которые так любил курить Кент. Хотелось убраться отсюда как можно быстрее.

В доме все громче звучали пьяные голоса Иеремии и Виктории. Было бы неплохо выйти и проучить их, но адское начальство не слишком радуется, когда демоны устраивают публичные спектакли. Убить близняшек Хэдли на глазах у толпы пьяных студентов было бы забавно, но подобной наглости мне явно не простят.

– Значит, гримуар ты до сих пор не нашел, да? – протянула Рэй у меня за спиной, наблюдая, как я шарю по полкам.

О нет, нашел. Просто, девочка, я слишком одержим тобой, чтобы развернуться и уйти. Вот и стою рядом, рискуя снова вляпаться в неприятности. Ты сводишь меня с ума: голосом, запахом и взглядом…

– Нет, пока не нашел, – сказал я, обернувшись и подмигнув. – На твое счастье.

С каждым словом я все острее чувствовал себя последней сволочью. Притворяться, что остаюсь на Земле ради гримуара, было подло. Да и долго обманывать ее я не смогу. Никогда не отличался добродетелью, но Рэй вызывала во мне что-то по-настоящему живое.

Хотя – только в отношении нее. На остальных мне плевать.

В одном из самых дальних углов шкафа я нащупал холодную стальную пластину. Надавил на нее, отступил назад, и шкаф бесшумно сдвинулся в сторону, открывая темный проход. Рэй ахнула и рванулась вперед, но я успел ее поймать. В ту же секунду внизу вспыхнули лампы, освещая бетонные ступеньки.

– Внизу есть камеры? – спросила Рэй тихо, будто стены могли ее услышать.

Я пожал плечами.

– Понятия не имею. Видел только одну комнату. Пойдем.

Она кивнула. Щеки порозовели, пульс ускорился. Азарт охватил ее, что было вполне ожидаемо. Лезть в темный подвал, возможно, напичканный ловушками? Для нее это лучше любой прогулки!

В женском безрассудстве есть что-то крайне притягательное.

Рэй двинулась вперед. Я – следом. По пути нажал табличку на стене, и шкаф снова задвинулся. Мы спустились на два пролета, и под нами ожил новый ряд светильников.

– Ух ты! – восхищенно выдохнула Рэй, вытаращив глаза. – Точь-в-точь как штаб киношного злодея.

– Может, так оно и есть.

От одной мысли, что я вновь здесь, по спине побежали холодные мурашки. Черные стены, дощатый пол: почти как в гробу. Демонам не место под землей, однако именно здесь меня и держали.

– Это что, стол для злодейских переговоров? – Рэй, улыбнувшись сама себе, обошла длинную деревянную махину посреди зала. Вокруг стояли стулья. Вытащив телефон, девушка принялась снимать.

Мне не особо верилось в справедливость человеческих законов, но если Хэдли решат избавиться от девчонки, хорошо бы собрать как можно больше записей о ее местонахождении. Так что записать подвал на видео, пожалуй, не мешает.

– Иногда я слышал чужие разговоры. Здесь собирались лидеры его культа.

– А что в этих комнатах? – спросила Рэй, разглядывая тяжелые металлические двери с кодовыми замками. – Как туда попасть?

– На них электрозамки, вскрыть их проще простого, – сказал я. – Выбирай любую. Что внутри – не знаю. Бывал только в самой дальней комнате, вон там, в углу.

Рэй уставилась в конец зала на неприметную стальную дверь. Когда я был под властью Кента, то переступить порог мог лишь по его приказу. А сейчас… Сейчас я не испытывал ни малейшего желания туда соваться.

– Что там? – спросила Рэй.

Фыркнув, я мысленно потянулся через весь зал и щелкнул замком. Дверь открылась.

– Сама проверь.

Петли до боли знакомо скрипнули. Готов побиться об заклад, что Кент нарочно их не смазывал. Изнутри пахнуло пылью, сыростью и затхлой плесенью. Я отвернулся, не желая смотреть на тусклую мерцающую лампочку над входом.

Поначалу я разбивал ее каждый день, но потом Кент понял, в чем дело, и в отместку переломал мне все пальцы.

Находиться здесь совершенно не хотелось. Не хотелось вдыхать вонь холодного