свернул свою военную кампанию, нанеся Туурону несколько болезненных поражений. У львов только три прановоина и пару сотен руновоинов. Былое величие было разрушено, как и вероломные планы по извлечению кровавой праны.

Восемь тысяч поданных Адолии, обращённых в рабство удалось вернуть на родину в обмен на тууронских военнопленных. Эти переговоры были сложными и долгими. Пришлось отдать треть пельного имбиря — остатки ещё не полностью проданного праннита лорда Хентоса. Обмен с Тууроном вышел не особо равноценным со стратегической точки зрения, но оставить в рабстве жителей Адолии мы не могли. Без них не будет и самого королевства.

Восстановление долины Аэльмар, и в частности её столицы, требовало огромных денег и людских сил. Следующие два месяца ушли на то, чтобы заниматься делами королевства. К тому же я ещё часто ездил к источнику праны, чтобы восстанавливать своё здоровье.

Моё самочувствие стало наилучшим с момента получения нового тела. Я чувствовал себя куда бодрее и физически сильнее, оставалось только поддерживать себя в таком хорошем состоянии.

С наступлением холодов в Адолии я поехал в дипломатическую поездку к кочевникам. Торговля с ними сильно нам помогла. Кроме рунных минералов, они стали поставлять нам своих породистых лошадей, но в очень малом числе. Я хотел напрямую переговорить с их вождём Раулем Смезо об увеличении поставок. Кроме того, по традициям кочевников, чтобы взять в жёны Жизель, я должен был получить согласие её отца.

Поездка получилась во всех смыслах успешной. Рауль, энергичный и харизматичный мужчина, с радостью соглашался на все мои торговые предложения. А мою просьбу жениться на его дочери он и вовсе воспринял с восторгом, отдав ритуальный родовой амулет. Он был в виде высеченной в дереве головы сокола с воткнутым пером.

Хоть согласие отца я получил, ещё было неизвестно, что решит сама Жизель. По традиции кочевников я должен был предложить девушке испить воды из своей фляги, а в другой руке держать родовой амулет. Если девушка не соглашается на женитьбу, то она не пьёт воду, а забирает амулет.

Этот ритуал стал очень волнительным для меня. В принципе, то, как строились отношения в этом мире, сильно отличалось от моего прошлого. Здесь многое строилось на традициях, и это придавало сакральности всему происходящему.

Жизель я застал за пошивом одежды возле её глиняного дома. Девушка приветливо улыбнулась. Её взгляд сразу соскользнул на амулет в моей руке и флягу.

— Я думала, ты придёшь за мной гораздо раньше, — укоризненно произнесла она. — Неужели я недостаточно хороша для тебя?

— Ты прекрасна во всём, — с улыбкой сказал. — Но я не мог приехать раньше, ведь был занят делами Адолии.

— Ко мне приходили свататься десять мужчин, — девушка слегка повернула голову в сторону, — и каждый из них был мной очарован в первый же день. Они не оттягивали ритуал, боясь, что я уйду к кому-то другому.

Внутри всё сжалось. Неужели она хочет меня отвергнуть? Уже потом я узнал, что свататься к девушке приходило даже не десять мужчин, а больше полусотни. Большую часть из них отсеял Рауль Смезо или его люди. Но десятерых он допустил, и я стал одиннадцатым. Мне об этом никто ничего не сказал.

Стоя перед Жизель и слушая, в каком игривом настроении она всё это говорит, я думал, что моя нерасторопность её обидела. Жизель подошла ко мне ближе, я почувствовал приятный цветочный аромат духов девушки.

Сердце забилось быстрее. Всё же она была до ужаса красивой — аж всё внутри замирало. Никогда раньше я не думал, что мне нравятся смуглые девушки, но тут дело не только в красоте, но и в харизме.

— Говорят, молодой Арэн из Адолии принёс Аэльмарам победу в войне с Тууроном, — с лёгкой улыбкой произнесла Жизель. — А ещё говорят, что он Кнут Государев, чьё знамя с розой сильнее, чем у самого короля Леора. Это правда?

— Люди много что говорят, — философски ответил я. — Хвастаться я не люблю, но результат того, что я делаю, все прекрасно увидели.

Жизель положила свою руку на мою. Её пальцы были тёплыми и приятными. Она взяла флягу и сделала несколько глотков воды. Я почувствовал облегчение. Девушка она всё же очень интересная, с характером. Специально заставила меня немного поволноваться, прежде чем согласиться. Думаю, она и сама ждала, когда я приду.

— А теперь, Арэн, ты должен съесть сердце коня! — воскликнула Жизель.

Я удивился такому резкому предложению.

— Это тоже часть традиции? — нахмурился я.

— Да, — кивнула Жизель. — Но не совсем. Дело в том, что мужчины-кочевники, достигнув каких-то значимых достижений, едят сердце коня, чем выражают благосклонность богам. Ты поклоняешься богине Алетте, но раз выбрал меня своей женой, я бы хотела, чтобы ты прошёл через эту традицию.

— Что ж, я готов на это, — с улыбкой сказал я.

Этой же ночью кочевники закатили пир, устроив нашу с Жизель свадьбу. Откладывать такое важное событие не в их правилах, они всё делали быстро. Пир вышел не самым грандиозным, но очень весёлым — все пели, танцевали и… ели мясо свежеубитого коня, который и стал главным блюдом.

В моей жизни Арэна, серого кардинала Адолии, началась новая глава. Спокойная и размеренная.

Эпилог

Семь лет спустя

Солнце клонилось к закату, окрашивая багровые вершины Близнецов в насыщенный пурпурный цвет. Я сидел на веранде своего дома в предгорьях долины Кормер и смотрел, как ветер колышет золотистые колосья пшеницы на полях, которых семь лет назад здесь не было и в помине. Внизу, у подножия холма, бегали двое моих сыновей — пятилетний Леонард и трёхлетний Кристофер. Их звонкие голоса разносились эхом по долине.

Семь лет прошло после войны с Тууроном. У меня было много разных забот всё это время, но главное, что это были мирные годы. Уже стало казаться, что моя прошлая жизнь дипломата случилась не со мной, а с кем-то другим. Впрочем, месяцы, когда Леор Аэльмар возвращал свой трон, тоже уже стали отстранёнными воспоминаниями. Словно это была какая-то чужая жизнь. Но шрам на плече, оставленный клинком Фиена, и тянущая боль в груди, которая иногда напоминала о себе, не давали забыть. Со