загружали корабли припасами. С полей и из садов убрали все зерна и семена, чтобы посадить их потом, если суда вернутся на пустынную землю. Фермеры отбирали лучших животных, способных приспособиться к жизни на палубах и в трюмах; остальным суждено было остаться.

Таласин помогала, когда и чем могла – подготовка одного лишь Иантаса шла медленно, растягиваясь на недели, – но иногда девушка все-таки ускользала.

В Белиан, приобщиться к Светополотну, чтобы в судную ночь ее магия была настолько сильна, насколько это возможно.

В Эскайю, навестить семью, наслаждаясь каждым проведенным с ними мгновением, как последним – на тот случай, если оно и впрямь окажется последним.

В свои покои, написать очередное письмо Аларику.

А этой ночью – к Оку Бога Бури. С Сураквелом Мантесом.

На сей раз он настоял на том, чтобы сопровождать ее в сардовийский лагерь.

– Ну, – сказал он, когда они пробирались сквозь темные мангровые заросли, – что у нас с ударом ножом в спину вашему мужу, пока он спит, лахис'ка?

– Говори потише, – прошипела Таласин. – Лахис'ка вообще не должна тут находиться, помнишь?

– Не похоже, чтобы тут были хоть какие-то патрули, – заметил Сураквел. – Все солдаты заняты эвакуацией.

– Не удивлюсь, если сами илистые прыгуны доложат ее звездному величеству.

Сураквел рассмеялся, сверкнув в лунном свете белыми зубами и карими глазами. Потом откинул с широкого лба спутанные волосы, и жест этот привлек внимание Таласин к кольцу на его пальце, широкому серебряному ободу с вытесненной на металле змеей, такой же, как та, что украшала паруса его яхты. Змея была гербом Дома Мантес из Вияйина, но этот перстень служил печатью Лидагата. Владения Ниамы.

– Однако ее светлость не ответила на мой вопрос, – не отступил Сураквел. – Вы заколете его сразу после Безлунной Тьмы? Впрочем, возможно, он ожидает этого…

– Может, тебе сперва следует разобраться в собственных отношениях? – фыркнула Таласин. – Как ты можешь называть яхты в честь дайи Лансун, а она – дарить тебе кольца, если вы двое все еще не объяснились друг с другом… это выше моего понимания.

Сураквел открыл рот – и закрыл его снова, словно прямота Таласин лишила его привычного репертуара вальяжно-едких ответов. Нехорошее, отдающее гнильцой, как болотная вода вокруг, молчание повисло меж ними.

– Ниама выходит замуж за другого, – произнес он наконец. – По соглашению, заключенному их матерями давным-давно и все эти годы хранившемуся в секрете, поскольку возможность вступления в брак с представителем Дома Лансун – мощный политический инструмент. Но об этом будет объявлено со дня на день.

– Ох. – Таласин сглотнула. – Я не…

Сураквел резко пожал плечами, оборвав ее:

– Что есть, то есть. Родина – колыбель семьи, а семья – место, где рождается долг. Это ведь старая ненаварская пословица, не так ли? И кто такая дайя Лансун, чтобы идти против воли своей покойной матери?

В каждом его слове сквозило негодование. Таласин никак не могла придумать, что же ответить, но, к счастью, отвечать и не пришлось; вскоре они выбрались на прогалину, и она встретилась взглядом с ожидающей Велой.

Вдалеке высился «Наутилус». Искры эфира плясали на корпусе штормовика. Из-за полупрозрачных стеклометаллических панелей лился яркий свет: мастера вносили усовершенствования во внутреннее устройство судна, трудясь даже глубокой ночью, устанавливая эфирные ядра и проверяя контуры. Еще один корабль, фрегат меньших размеров, стоял рядом. В нем тоже производился текущий ремонт. Заряженные сердцами пушки лучились аметистовой энергией Пустопропасти.

– Запасы магии смерти Ненавара на исходе, – сказала амирант. – Мы больше не получим новых пустотных сердец до окончания Безлунной Тьмы, когда вновь будет безопасно собирать их в Актамасоке.

– И вам добрый вечер, – пискнул Сураквел.

Вела проигнорировала его.

– У меня есть и хорошие новости, – сказала она Таласин. – Генерал Бишимма заключил союз с углелордами Мидзула. Они готовы прислать пятьдесят боевых кораблей. И вдвое больше эфиромантов.

Таласин едва не ахнула. Мидзул, Огненная земля. Их помощь была бы бесценна. Но она провела слишком много месяцев под опекой Урдуи, чтобы не спросить:

– А какая им от этого выгода?

– Эфирные сердца, – ответил Сураквел. – Я был там. Их почва слишком горяча для формирования кристаллов. А их ближайший сосед дерет за экспорт слишком большую цену.

– Дай-ка угадаю, – медленно протянула Таласин. – Бишимма забыл уведомить Углелордов, что мы во время отступления взорвали шахты на сардовийской половине Континента, а на кесатхской едва ли что-то осталось.

– Теперь это все Кесатх, – возразила Вела. – И эту проблему мы должны решить в первую очередь.

– У Ненавара вдоволь эфирных сердец, лахис'ка, – напомнил Таласин Сураквел. – Уверен, после нашей победы мы сможет заключить какую-нибудь сделку.

«После нашей победы».

Отчего в этом оптимизме ей чудилось дурное предчувствие? Вероятно, беспокойство Таласин было вызвано тем, что она пока не видела четко пути вперед.

– Это еще не все, – сказала Вела. – Орнанг согласился стать перевалочным пунктом. Это крохотное государство не в силах предложить кораблей или воинов, но наши союзники, прибывающие с запада, смогут пополнить там припасы и перезарядить эфирные ядра. Что же до выгоды… Кесатх слишком близок, чтобы они чувствовали себя комфортно. Остатки сардовийцев – вот все, что стоит между ними и возможным вторжением.

Сураквел закатил глаза.

– Скорее вероятным, чем возможным, амирант. Император Ночи не удовлетворится одной лишь Сардовией. Он продолжит посылать свои штормовики, продолжит захватывать новые земли, похищать ресурсы…

– Он хочет безопасности для своего народа.

И Вела, и Сураквел резко повернулись к Таласин.

– И считает, что добиться этого можно только посредством войны, – продолжила она, вспоминая дикий взгляд Аларика, едва сдерживаемую панику в его голосе, страх, что усилители ослабили магию. И комнату в черном городе, горячую воду, валериану и мольбу своего раненого мужа: «Кто я, если не оружие? Что ты со мной сделала?» – Он видит в Сардовии угрозу из-за Катаклизма и Ураганных Войн. Доминион Ненавар издавна отправляет корабли на помощь Ткачам Света. Но когда речь идет об Орнанге, стране, ничего Кесатху не сделавшей, он не станет…

Таласин осеклась. Окончание фразы застряло в горле – она увидела выражение лица Велы. Даже узнав о предательстве Дариуса, амирант не выглядела так.

– Вы… вы защищаете его, – выплюнул Сураквел. – Лахис'ка, вы действительно…

– Нет, – отрезала Таласин. Сердце упало, желудок скрутило. – Я просто пытаюсь объяснить ход мыслей Аларика.

– Что ж, значит, мне попросить своего посланника сказать Орнангу «Не берите в голову»? – насмешливо поинтересовалась Вела, и Таласин захотелось провалиться сквозь землю.

– Нет, конечно же, нет. Я только…

Что? Пыталась убедить Велу и Сураквела, что Аларик не похож на своего отца?

Или подготовить почву для сохранения его жизни?

Судорожно моргая, она уставилась на заляпанные грязью