подает свой. Наверное, в романтических фильмах так не целуются — с влажными звуками слюны, и кончиками языков, которыми мы ее забираем друг у друга. Но меня так шарашит, что сквозь грохот крови в висках не сразу осознаю, что Сола начинает ёрзать из-за того, что я слишком сильно сжал ее бедро.

— Хочу тебя, блядь, — признаюсь и плотнее вдавливаю в себя, чтобы пискнула от ощущения моей распирающей джинсы эрекции. — Надо обновить картинки знакомства в голове.

Она смотрит на меня секунду, наклоняется и кончиком языка слизывает с моих губ вкус нашего поцелуя. Мои пальцы снова рефлекторно слишком сильно продавливают ее кожу.

— Дашка на уши всех поставит, если я перестану выходить на связь и не сделаю ей селфи из дома через пятнадцать минут, — еле слышно говорит Сола, опуская взгляд куда-то мне в шею.

Прекрасно понимаю, что никаких «всех» не существует — есть только Сергей, но она не хочет произносить его имя здесь и сейчас, пока мой член упирается в ее бедра.

Гнуть свое «хочу» в такой ситуации — скотство. Поэтому просто перекладываю ладони ей на спину, поглаживая пару минут, чтобы перестала дрожать. Не хочу, чтобы моя девочка думала, что ни один наш с ней разговор не может закончиться без секса. Может. Я в принципе готов терпеть любые неудобства, просто чтобы она больше никогда не исчезала вот так с горизонта.

Я отстраняюсь, поправляю лямку ее платья, напоследок мазнув пальцами по голой части кожи чуть ниже затылка. Пересаживаю обратно на пассажирское сиденье и сам пристегиваю ремень безопасности. Когда веду костяшками по голым бедрам, Сола рефлекторно разводит колени, пуская мою ладонь на внутреннюю сторону. Я рефлекторно провожу рукой выше, под платье. Задираю ткань под аккомпанемент ее рваного дыхания.

Провожу пальцами по кромке белья между ее ногами.

Сола разводит их шире.

Мы оба хотим одного и того же — и оба понимаем, почему сейчас не стоит.

Просто трогаем этот огонь, получая маленькое садистское удовольствие от сладкой муки воздержания.

Я провожу пальцем по самому центру тонкой, уже влажной ткани.

Надавливаю, трогая ее так, что колени Солы судорожно дергаются… и отстраняюсь, вернув платье на место.

Не хочу отпускать ее к мужу такой голодной, но что я могу поделать?

— Не давай себя трогать… хотя бы сегодня, мстительница. — Даже произносить это больно, не то, что думать и понимать, что в нашей с ней истории, такие просьбы — очень нездоровая хуйня.

И пока она ничего не ответила — завожу мотор и выкручиваю музыку погромче.

Буду думать, что она сказала «да».

Мы едем по ночному городу в тишине долгожданного перемирия.

Я останавливаю машину возле соседнего подъезда — на всякий случай.

Сола отстегивает ремень, берется за ручку.

— Разблокируй меня, — говорю я, не глядя на нее.

— Разблокирую, — слышу в ее голосе улыбку.

Хочу поцеловать на прощанье и почему-то уверен, что она тоже этого хочет, но по целой куче причин мы оба понимаем, что это будет ошибкой. По крайней мере — сегодня.

Прошу ее написать мне хоть слово, когда зайдет в квартиру — сам проводить я не могу. И хоть здесь все прилично, и в таких ЖК наркоманы обычно не шарятся, я все равно беспокоюсь.

Сквозь лобовое стекло смотрю, как скрывается за дверью, жду пару минут — на телефон «падает» сообщение: «Зашла, все хорошо. Спасибо, что подвез».

И через минуту: «Я скучала по тебе, Манасыпов».

А я без тебя чуть не задохнулся, моя девочка.

Глава девятнадцатая: Руслан

Наверное, нужно признаться себе в том, что после того как мы с мстительницей цинично и грязно осквернили ее юбилей еблей в туалете под носом ее мужа и моей жены, мой взгляд на то, что между нами происходит, кардинально изменился.

То, что она меня зацепила с первой встречи, я прекрасно понимал — никогда не считал себя мужиком, который лучше сам себе отсосет, чем признает, что какая-то женщина поставила в его башке раскладушку. Самообман обычно обходится дороже, чем видимость пиздокрутости, за которую ты им расплачиваешься. Мой собственный брак — лучшее тому подтверждение. И все же до нашего с Солой окончательного грехопадения, я думал, что все дело в отсутствии какой-то окончательной точки. Что, если она будет (с сексом напоследок) — меня отпустит. На мое желание развестись это, само собой, в любом случае никак бы не повлияло, но хотя бы избавило от ощущения зависимости от одного конкретного человека. Точнее — от одних конкретных янтарных глаз.

Легче не стало.

В Нико я пару раз пытался придумать какие-то формулировки, чтобы вбить их в башку на случай, если Сола действительно решила вернуться к мужу. Ну, типа, она имеет полное право не ставить меня в известность о своих планах, имеет право вообще со мной не разговаривать. Как идиот, смастерил себе из говна и палок моральные костыли — логичные и правильные. Даже почти без примеси моего раненого мужского эго.

Оказалось, что ни хера это не работает.

Что от вируса по имени «Сола» не существует прививки для иммунитета.

Хуже — мне нравится им болеть.

И даже когда меня ломает как торчка — я все равно от этого дурею.

Вполне логично, что мне хочется больше.

Воспоминания о нашем с ней сексе, о том, как она пахнет, как звучит ее голос, как красиво кончает у меня в руках — мелькают перед глазами как прибитые. Смотреть на серое полотно асфальта через лобовое стекло уже почти нестерпимо больно, потому что даже там она каким-то образом материализуется в таком виде, в котором я ее никогда не видел. Но очень хочу увидеть.

Выход один — что-то решать. По крайней мере до того момента, пока я не разгребусь с разводом, а она — я надеюсь — в обозримом будущем придет к такому же решению насчет своего брака.

Случайные встречи — это для подростков, даже если в этом есть определенная острота. Туалеты, машины, темные углы — все это риск, что однажды моя девочка просто сломается от страха или паники.

Нам нужна территория, где не будет никаких правил, где мы сможем хотя бы ненадолго выключать телефоны, оставлять за порогом угрызения совести, ебучую социальную мораль и просто быть друг с другом.

Только я и она.

Я сворачиваю в район Горсада — тихий, зеленый, густо засаженный старыми деревьями и новыми элитными ЖК, выросшими на месте частного сектора. Не центр, где каждый второй знает мою машину, и