Лис не удостоил его ответом. Он повернул ко мне свою огромную голову, и в его пылающих глазах я прочел что-то, отдаленно напоминающее насмешку. Мол, долго же ты собирался.

В следующее мгновение мы атаковали вместе.

Лис молниеносным рывком обрушился на Вултарна слева. Защита полубога вспыхнула радужным светом, отражая золотой натиск, но в этот же момент я зашел справа и атаковал его незащищенный бок наговором, который Вадома называла «Гнилью трясины».

Энергетическое тело полубога, словно саван, обволокла ядовито-бурая магическая дымка, и Вултарн впервые за все время нашего знакомства закричал от боли.

Он контратаковал яростно, наотмашь, и меня снова отбросило. Но пока я летел, лис уже был рядом с Вултарном, вцепившись призрачными клыками в его плечо. Полубог развернулся и ударил лиса каким-то мощным заклинанием, вложив в удар столько силы, что воздух затрещал. Моего союзника отшвырнуло в сторону, но он тут же вскочил и, слегка пошатываясь, снова бросился в атаку.

Мы рвали врага с двух сторон. Каждый раз, когда Вултарн поворачивался к лису, я атаковал ведьмачьей волшбой. Каждый раз, когда он пытался достать меня, лис впивался ему в спину или пытался вцепиться в шею.

Полубог слабел. Не быстро, он все-таки оставался высшей сущностью, но было видно, что его аура, состоящая из праны, постепенно светлеет, теряя прежний насыщенный цвет.

Его удары теряли точность, защита мерцала и проседала. Он огрызался, рычал, его человеческий облик начал расплываться, обнажая что-то звериное и древнее под красивой оболочкой.

— Ты не понимаешь, что делаешь! — прорычал Вултарн, отбивая очередную атаку лиса. Его голос ломался, человеческие слова мешались с утробным звериным рыком. — Без меня они тебя сожрут! Я — единственный, кто стоит между тобой и…

Я не дал ему договорить. «Гниль трясины» снова накрыла его, и полубог захлебнулся собственными словами. Лис довершил дело. Ему, наконец, удалось запрыгнуть на спину полубога, и его мощные челюсти сомкнулись на шее врага. Плато под ногами Вултарна треснуло и просело.

Полубог рухнул на колени и одновременно сбросил с себя массивное тело призрачного лиса. Его человеческая оболочка трещала и расслаивалась, обнажая истинный облик. Лицо вытянулось, превращаясь в узкую хищную морду с оскаленными клыками. Уши заострились и встали торчком. Тело раздалось, покрываясь рыжевато-бурой шерстью, но осталось прямоходящим, и когтистые лапы все еще были похожи на руки. Полулис-получеловек, древний оборотень, прародитель целого народа. В янтарных звериных глазах теперь горела не насмешка, а бессильная ярость.

— Это не конец, — прохрипел он сквозь оскаленные клыки, и его голос звучал уже, как рычание зверя, в котором с трудом угадывались человеческие слова. — Ты сам скоро поймешь…

Его тело вспыхнуло тусклым радужным светом и начало растворяться, будто невидимая сила утягивала его глубже в иное измерение. Последним, что я увидел, были его глаза, янтарные, полные злобы и чего-то еще, в чем я с удивлением распознал нечто похожее на разочарование.

Короткий миг — и он исчез…

Плато опустело. Только серебристое небо, серые камни, и мы двое. Я и мой спаситель.

Я тяжело опустился на колени и уперся ладонями в теплый камень. Все тело трясло от перенапряжения. Лис приблизился ко мне и опустил свою огромную голову. Его пылающие глаза разглядывали меня с интересом. Словно он видел меня впервые.

А потом я почувствовал, как кокон на моем источнике начал разрушаться. Тонкие трещины побежали по его поверхности, множась и расползаясь, пока вся конструкция не осыпалась, как сухая глина.

Золото хлынуло обратно. Его было много. Очень много. Намного больше, чем раньше. Мой источник, освобожденный от чужой хватки, взорвался потоком золотой маны, которая обрушилась на мое энергетическое тело, как горная река, прорвавшая плотину. Каналы расширились, узлы вспыхнули, и каждая клеточка моего существа наполнилась теплом и силой, которых я был лишен слишком долго.

Лис запрокинул голову, и из его пасти вырвался звук, от которого завибрировало само пространство, а его золотое тело вспыхнуло еще ярче, резонируя с моей маной. На мгновение мы оба горели одним светом, и серебристое небо верхнего плана окрасилось в золото.

А потом пришла боль…

Глава 22

Бергония. Временный походный лагерь аталийской армии.

Маршал Рикардо ди Лоренцо сидел за походным столом в своем шатре и уже в который раз перечитывал донесения разведки, стараясь не поддаваться нарастающему раздражению.

Обозы из Аталии задерживались. Уже третий день подряд из тыла приходили невеселые вести: караваны с продовольствием, фуражом и снаряжением, которые должны были догнать армию, застряли где-то на южных дорогах.

Причины назывались разные и довольно противоречивые: поврежденные стихией мосты, нехватка тягловых лошадей, путаница с распоряжениями на перевалочных пунктах. Но суть была одна. Армия, растянувшаяся по старому имперскому тракту на несколько километров, двигалась вперед, а ее снабжение с каждым часом отставало все больше и больше.

Рикардо отложил последнее донесение и устало потер переносицу. Он бы сейчас многое отдал за то, чтобы Адриан и его свита каким-нибудь волшебным образом перенеслись в столицу Аталии. Чтобы весь этот пестрый и капризный балаган вернулся в королевский дворец. А Рикардо бы тем временем спокойно и планомерно продолжил захват Бергонии.

Но мечтам герцога ди Лоренцо не дано было сбыться. Вместо того чтобы сосредоточиться на военной кампании, маршалу приходилось выслушивать упреки короля и разгребать жалобы окружавших его дворян. Не будь с ним рядом Тони, который взял на себя большую часть этого бремени, Рикардо было бы намного сложнее держать себя в руках.

Придворные, привыкшие к комфорту даже в походных условиях, уже вторые сутки осаждали маршала жалобами. У одного не доехал личный повар. У другого где-то застряла повозка с гардеробом. Третий требовал отправить конный разъезд на поиски фургона с его коллекцией вин.

Рикардо сцепил зубы. Иногда ему казалось, что настоящий враг находится не впереди, за стенами Сапфировой цитадели, а прямо здесь, в собственном лагере.

Полог шатра шевельнулся, и маршал, не поднимая головы, процедил:

— Если это снова насчет чьих-то сундуков с бесполезным барахлом, передай, что маршал занят.

— Ваша светлость, баронесса де Варден просит принять ее, — как всегда спокойным голосом сообщил Тони Наппо.

Рикардо тяжело вздохнул. Эта женщина вызывала в душе маршала двоякие чувства. С одной стороны ее красота и грация манили его, но с другой — ее холодный и расчетливый ум заставлял постоянно держаться настороже. Особенно с учетом той миссии, которую она выполняла при дворе короля Адриана.

— Проси, — кивнул Рикардо, поднимаясь из-за стола.

— Ваша светлость, — раздался знакомый