Он оглядел разгромленную лабораторию. — Ничего тепе-л-ь не получите!

Ягужинский, придя в себя, прохрипел:

— Чем это ты меня?

На данный момент он являл собой наглядное пособие сравнения силы игрока и фигуры.

— Идите отсюда… — разорался гоблин. — Мне впе-л-вые удалось зелье без побочных эффектов. А вы мне всё наст-л-оение испо-л-тили! Тут тепе-л-ь убо-л-ки на полдня.

— Так найми клининг, — проворчал Ягужинский. — Зелье для чего делал?

— Для секто-л-а т-л-оллей. У них эпидемия костяной лихо-л-адки.

Увидев мой удивленный взгляд, объяснил:

— Кости х-л-упкими становятся. Вот они ук-л-епляющее зелье и заказали. У меня зелье всегда с побочками. Мелкие п-л-оклятия. Надо было оп-л-еделить, какие. А тут вы подве-л-нулись.

Я решил не распространяться, что побочка была, но её, по всей видимости, сожрали.

Мы помогли навести порядок. Чуть поболтали. Получили зелье омоложения, но с побочкой. Хотя это как посмотреть. Увеличение либидо в два раза для некоторых — бонус.

Моим же бонусом стало улучшение структуры костей. Они стали крепче почти в три раза.

Вернувшись в трактир и попрощавшись с новыми знакомыми, мы решили вернуться в свой родной мир.

— Куда будем организовывать переход? — поинтересовался я, ведь свитки телепортации были завязаны на меня. — Выборг или Академия?

Ягужинский на минуту задумался и выбрал Выборг.

Лучше всего в моей памяти отпечатался подаренный особняк.

Вскрытый пергамент осыпался пеплом. Ягужинский шагнул в арку портала. Я шагнул вслед за ним.

Двор перед особнячком встретил предрассветными сумерками и автоматной очередью.

Если Ягужинского это просто разозлило, и его защита остановила рой свинца, то я, получив пару приветов в грудь, отлетел, как от удара.

Было больно. Улучшенные кости остановили пули. Скрипя зубами и опуская шкалу регенерации, я отполз в сторону особо густой тени. Враги потеряли меня из виду.

Тут Ягужинский сорвался в бой.

Последнего, стоявшего на крыльце, явно командира, ударом воздушного молота впечатал в землю до потери сознания.

Боль в районе груди постепенно отпускала. Ягужинский внимательно осматривал территорию, выискивая новых врагов. Удивлял его безразличный взгляд, пробегающий по моей распластанной на земле фигуре.

Я с трудом принял вертикальное положение.

Пока приводил мысли в порядок, дверь за спиной Ягужинского тихо открылась. Он, резко развернувшись, выставил воздушный щит. Щит был так накачан энергией, что проявлялся даже перед обычным взглядом, образуя яркое перламутровое свечение.

Я в это время пытался вспомнить, где и когда уже встречал даму, стоящую в дверях.

Так и не успел этого сделать, так как события закрутились с невообразимой скоростью.

Меня накрыл сокрушительный по силе ментальный удар. Захотелось отдать всё, что есть, включая жизнь, ради одного мгновения рядом с этой прекрасной женщиной. Путь к этой «мечте» преграждал Ягужинский, целующий её туфли.

В руке появился каменный шарик из инвентаря. Однако прицельно метнуть его в соперника мешал тоскливый вой в сознании. Поиски раздражающего звука привели к ограде вокруг моего источника.

Пока искал способ прекратить этот вой, появилась новая помеха.

Текст завис перед глазами, мешая видеть мою богиню:

За пять баллов Силы Мысли возможна реконструкция

имеющегося блока против ментальных атак и тёмной энергии

неизвестного происхождения. Приступить? Да/Нет.

В противостоянии с таким соперником, как Ягужинский, надо использовать любые усиления.

Активировал стоящее первым «Да» и схватился за голову.

Мозги прострелило электроразрядом. В глазах стоял красный туман.

Боль резко прекратилась.

Картина ползающего у ног женщины Ягужинского больше не вызывала ревности. Исчезла непреодолимая тяга к ней. Наоборот, появилось стойкое чувство омерзения в отношении этой дамочки. Я вспомнил, где её видел. Это было в одном из вещих снов.

Тут ещё зашевелился пришибленный Ягужинским командир напавших на нас солдат.

Судя по сну, он был сыном этой дамы и новым главой Выборгского филиала международной корпорации наёмников.

До противной дамочки было меньше десяти метров. Я мысленно запитал камень в руке двумя баллами Силы Мысли. Он сразу же потяжелел. Я почувствовал, что ещё немного, и он просто взорвется в моих руках. Отправил его в лоб противной бабёнки. Называть это существо женщиной после ментального нападения не хотелось. Ненавижу, когда лезут мне в голову. Моя голова только моя!

Шар с трудом преодолел выставленную дамочкой защиту и взорвался прямо у неё перед лицом.

Женщину отбросило назад. Еще в полете она начала трансформироваться в здоровенную летучую мышь размером с человека.

Зубастая пасть появившегося монстра потянулась к горлу потерявшего сознание Ягужинского.

Я сам удивился скорости, с которой оказался возле этой твари. Нож из инвентаря не подвёл и в этот раз: чисто отделил головы и мыши-мамаше, и её сыночку, тоже превратившемуся в летучую мышь.

Тишина накрыла поле боя. Не стонали даже контуженные Ягужинским бойцы. Было ощущение, что весь этот район Выборга застыл во времени.

Проверив, что Ягужинский жив, я зашёл в дом. Прямо в холле обнаружил непривычно чёрную арку телепортации. К ней тянулись канавки от моих гвардейцев, лежавших вокруг. На их тела были нанесены мелкие порезы, из которых вытекала кровь и устремлялась по канавкам к арке.

Оттащив их бессознательные тела в сторону, оказал первую помощь. Когда через несколько секунд взглянул в сторону арки, она на глазах рассыпалась пеплом. После этого звуки вернулись в окружающий мир.

В холл нетвёрдой походкой вошёл Ягужинский.

— Что случилось? — прохрипел он. — Что за тварь валялась возле меня?

Вместо ответа я сам озадачил его:

— Ты ведь фигура высокого ранга. У меня гвардейцы могут погибнуть. Помоги им.

Ягужинский прошёлся энергией зелёного цвета по ранам бойцов.

Побледнел.

Я еле успел подхватить его падающее тело.

Чуть придя в себя, Иван достал выданный гоблином флакон и выпил его единым глотком.

На мой вопросительный взгляд ответил:

— Надоело. Энергии и знаний много, а тело всё чаще подводит.

Через пару минут Ягужинский закатил глаза. По телу прокатилась судорога.

Я прижал его к полу.

Две минуты борьбы — и я удерживаю тридцатилетнего молодого человека.

Он легко выскользнул из моего захвата и рванул к ростовому зеркалу, висящему на стене меж двух окон.

Не обращая внимания на грязный костюм, висевший, как на вешалке, Иван пристально всматривался в своё изображение, твердя:

— Обалдеть… обалдеть…

С лестницы на второй этаж, поддерживая друг друга,