оплату в течение трёх астральных суток по местному времени.

Он исчез так же внезапно, как и появился.

Лесник выдвинулся вперёд:

— Малоуважаемый Де-Сау, прошу покинуть нас. С этой минуты вы являетесь нежелательной персоной в нашем секторе.

— Я бросаю вызов Медведеву, — проскрипел Де-Сау.

И действительно бросил мне под ноги вытащенную из кармана коричневую перчатку.

— Не буду подбирать эту гадость, — с улыбкой ответил я некроманту. — Не вижу выгоды. А настоять у тебя не получится. Я — фигура, и не должен самоубиваться об игрока.

Маска безразличия на лице Де-Сау треснула. Он скривился и злобно прошипел:

— Мы ещё встретимся…

После чего исчез, оставив после себя сиротливо лежащую на полу перчатку и облако пыли, пахнущей моргом.

— Да, Шатун, жизнь у тебя нескучная. Надеюсь, не будет слишком короткой, — прогудел Крак. — Ладно, Лесник, пускай дети развлекаются. А мы пойдём продолжим дегустацию твоих напитков.

Патриархи направились к дверям. Перед самым выходом Крак прогудел:

— Ты, главное, особо не увлекайся. Карта хоть и безлимитная, но очень хрупкая.

Я узнал, где можно принять душ. Получил нижнее бельё и, можно сказать, гидрокостюм чёрного цвета. На мою приподнятую в вопросе бровь Дерцак дал пояснение:

— Одеваешь. Ждёшь три минуты. Представляешь, как должен выглядеть наряд. — Тут он пододвинул мне ногой макасины. — С обувью поступишь так же.

Через полчаса я вышел в приличном сером костюме-тройке и лакированных туфлях. В фойе за журнальным столиком меня поджидали Джина и Дерцак. Они предложили выпить, но я категорически отказался.

Оплачивая покупку своей безлимитной карточкой, поразил Дерцака до глубины души.

Мы с Джиной покинули «Дом модной одежды». Я обратился к ней с просьбой посоветовать лучшего мастера по снятию проклятий.

Девушка воспользовалась способностью перемещения по реперным точкам. Мы оказались у двухэтажного домика. Он был расписан во все цвета радуги и с блестящей серебряной крышей. Смотрелся детской игрушкой.

Звонок птичьей трелью призвал на крыльцо девчушку лет пятнадцати. Чёрная повязка закрывала её глаза. Прежде чем захлопнуть дверь перед нашим носом, девчушка пискнула:

— С разумными проклятиями дел не имею.

Джина, вздохнув, посетовала:

— Это была лучшая. Искать других нет смысла.

Следующей точкой нашего прыжка был магазин свитков телепортации. Взял три штуки и получил инструкцию по их использованию.

Посетовав на полный инвентарь, получил предложение пройти к мастеру по измененным хозяйственным пространствам. Там увеличил инвентарь до максимума — в два раза.

Решил на этом закончить и вернуться проверить Ягужинского: как бы он там чего не натворил.

Джина подкинула меня до таверны.

В пустом зале за центральным столом сидели два патриарха — Лесник и Крак.

Присев к ним за стол, я отказался от спиртного, но с удовольствием перекусил прекрасно приготовленной птицей.

День близился к завершению. Неназойливо поинтересовался насчет пророчества.

Крак, залпом допив пойло розового цвета, махнул головой в сторону Лесника:

— Вон, пусть Лесник расскажет. У него это классно получается.

Тот не стал возражать. Внучка принесла ему доску с натянутыми струнами.

Уложив музыкальный инструмент на колени, Лесник, перебирая струны, речитативом начал своё повествование.

Сидел сиднем админ в хаосе.

Долго сидел, искал мысль убегающую.

Решил создать себе товарищей

Для помощи в работе созидающей.

Поделил он свои силы поровну.

В книгу Слово вписал великое.

Книга в помощь админу премудрому

Вписала в хаос гроссмейстеров.

Стали они верными друзьями-помощниками.

Хаос они успокаивали.

Вселенные хитромудрые строили.

Но был среди гроссмейстеров один бракованный,

Завистью и гордыней испорченный.

Уволок он книгу заветную,

Спрятал на планете неведомой.

На админа накинулся.

Ударил админа программой зловредною,

Трояном величаемой.

Да сам помер смертью лютою.

Админ от боя страшного и сил вложенных

потерял память долговременную.

С тех пор он, как медведь-шатун, по планетам мотается,

Ищет книгу премудрую.

А как находит,

Раздаёт звезды с планетами,

В кристаллы упакованные.

Есть предание Великое:

Коль обрушатся беды несметные,