огрызнулся Эстергази. — Пришли, как смогли. Вот только сперва раздолбаем твоих смертников, чтоб за спиной не маячили…

Уроды, не ожидавшие еще одной эскадрильи, прыснули во все стороны: кто не успел — для тех все кончилось быстро, прочих не стали догонять. Цель была другая.

— Мда, — скептически сказал Йодль. — Как уважающего себя сперматозоида, меня эта штука совершенно не привлекает.

— Ты слыхал про долг? — хмыкнул Риккен. — К примеру, супружеский.

— Ладно, Шельмы, — окликнул их Рубен. — Мемориал Содда по глупым шуткам закрыт. Поехали. Парни… будьте осторожны. И бейте по дюзам.

При электронных турелях на корпусе АВ операторов нет. Разве что техник, следящий за их общим функционированием. Техник-то и увидел на мониторе, как несколько десятков звезд устремились к авианосцу беспорядочным клином, но прежде, чем оказаться в зоне поражения дальнобойных лазерных пушек, каждая из них удвоилась, сводя с ума системы нацеливания. Потом от их стаи отделились и вырвались вперед новые цели… Пошли торпеды. Аварийные системы подвергшегося атаке АВ заливались писком, оповещая об опасности, грозящей кормовым отсекам. Турели сосредоточили огонь на приближающихся объектах. Отличие лазерных орудий от плазменных в том, что они должны быть нацелены точно. Не заливать сектор огнем, а прошивать в точку раскаленной спицей. Учитывая обтекаемость и отражающую способность титаново-иридиевого покрытия Тецим, это обстоятельство давало им шанс.

Торпеды первого залпа были распылены на безопасном расстоянии от борта, и несколько крошечных корабликов, следовавших за ними, тоже превратились в огненные клубки, но нападающие дерзкие мухи перестроились, выпуская в первый ряд тех, кто еще не расстался со своим тяжелым вооружением. И дали еще один залп! Избранный ими участок АВ был снабжен слишком малым количеством самонаводящихся турелей для эффективного отражения четырех атакующих эскадрилий. Техник запаниковал и схватился за переговорную трубу.

— Чуть погоди, — сказали ему. — Есть для них кое-какой сюрприз.

Начальство давно проиграло битву с обычаем пилотов провожать свои торпеды витиеватыми напутствиями. Психоаналитики признали вредным все, что поперек человеческой натуры. Все, что выкрикивается в эфир во время боя — прощается.

У Рубена не было возможности проследить взглядом путь «своей» торпеды, а его персональный «друг», конечно, взорвался, и он уже отворачивал по крутой дуге, уступая Синим место отстреляться, как вдруг мгновенный блеск со стороны солнца привлек его внимание…

— Шельма — Кинжалу… видишь?…

— Что за… Мммаааать!

— Лидер — Шельмам, ВРАССЫПНУЮ НЕМЕДЛЕННО!

Для атаки на вражеский авианосец Кинжалы и Шельмы строились плотно. Для того, в основном, чтобы количество целей превысило возможности турелей. И торпеды противника, подкравшегося невидимкой со стороны огромного косматого диска светила, оказались уже почти в самом центре их скопления. Небольшие торпеды, но когда одна из них взорвалась…

— О нет! Лидер — Синему! Бента!…

Горящие обломки, Тецимы и «друзья» вперемешку, всё, что попало в радиус поражения, который оказался… большим. Рядом, в шлемофоне что-то схожее по смыслу, но гораздо сочнее орал Гросс.

Не задалось, значит. Только что они были охотниками, и вот уже вели бой за одну только возможность уйти. Еще одно звено… Думать об этом сейчас было почти невозможно. Думать о чем-либо вообще было совершенно невозможно!

— Тройка — Красному-Один. Старик отвалился.

Рубен выругался. Джонас определенно ему надоел.

— Подбери его, Магне. Один не выкрутится. Двойка — ведомым к Далену!

— Но, командир!… — возмутился Вале.

— ПРИКАЗ! — прорычал Эстергази, закладывая вираж и легко отрываясь от обоих.

— Тройка — Первому, понял, — обреченно сказал Дален. — Командир, вы того… осторожнее бы.

— Не первый год замужем!

Шнырять посреди боя, разбившегося на беспорядочные схватки, и постреливать, когда представлялась возможность снять урода. Рубен даже увлекся. Дело привычное, можно даже забыть об отсутствии ведомого за левым стабом. Забывать об этом, правда, не следует никогда.

— Кто-нибудь! — голос Гросса в ларингах вскипел паникой и злобой, — Отстрелите эту суку на…!

— Шельма — Кинжалу, что у тебя?

— Подцепил на хвост эту погань. Она с фиксацией цели!

— Флэши сбросил?

— Ясное дело! В ней, верно, детектор масс, на дурь не ведется!

— Дай пеленг. Я иду.

Умненькая торпеда. На «дурь» — контейнер, при отстреливании рассыпающий в пространство ложные цели — не повелась. Не отпустила Гроссов хвост. И теперь, оглушая эфир бранью и форсируя двигатели, Кинжал выбирался из боя. Чтобы коли уж взорваться, так своих не зацепить. Радиус поражения в куче легких Тецим был ужасен.

Рубен пристроился параллельным курсом.

— Отстрели ее, Шельма, — прохрипел Гросс. — Чего ждешь?

— Я пустой.

Торпеду можно снять только торпедой.

— Черт, черт, черт!

— Катапультируйся, — подумав, предложил Рубен. — Я подберу.

— Ни хрена. Сгорим оба.

Перегрузка прижимала так, что даже вздохнуть подвигом казалось. Гросси выжимал из двигателя все, что мог, и по тому, как при равном ускорении было несладко Рубену, тоже едва ли мог пошевельнуть рукой. Или извилиной.

— Еще быстрее можешь?

— Спятил? Это… мощности ж не хватает! И предохранители не дают!

— Ладно! — внезапный приступ идиотского веселья охватил Эстергази, и на долю секунды он смолк. Быстрая, почти неуловимая глазом тень накрыла Гросса — он уходил от солнца — и тут же писк датчика, сообщавшего пилоту, что тот зафиксирован как цель, прекратился.

— Ты чист! — сообщил Шельма странно искрящимся голосом.

— Фууу! Что ты сделал? Аааа! Кретин, зачем…

— Шельма-Лидер — всем! Очистить коридор! Везу торпеду.

И — ходу! Ты носишь звание лучшего пилота планеты. Учитывая, что именно эта планета поставляет лучших пилотов в Галактике, есть законный повод лелеять в себе гордыню. Огнем из дюз ты способен начертать свое имя на черном небе. И даже делал это на спор с отцом, удостоившись кивка и слова «можешь». Ты проходил через игольное ушко. Через десяток ушек, завязывая в промежутках узелки и петельки. И вот теперь ты зависишь от скорости. А у торпеды она всегда выше. И мощность двигателя… и предохранители, мать их за ногу так…

Гросс кричал что-то насчет благородной матушки Эстергази, но, учитывая обстоятельства, вступаться за ее честь было немного некогда. Да и сама Адретт, вероятно, не приняла бы на свой счет столь изощренные извращения. И тон Кинжала извинял.

Борт вырастал перед ним, он уже видел турели, поворачивающиеся медленно. Нет. Не сюда! Здесь торпеда не причинит особенного вреда, лишь чуть разворотит обшивку и поплавит прилегающие отсеки. Дальше, дальше. Вошел в зону поражения и прошел ее, уголком мозга удивляясь, что все еще жив. Безумный, очертя голову, лет между уродливыми шишками и нашлепками брони, что иной раз даже прикрывали его от палящих по нему лазеров. Когда-то в шутку мы уже летели так, только вместо злой смерти за спину держался чудный пилот Улле Ренн.

Торпеда держалась так же крепко, как Улле