и не думали останавливаться. Она согнулась, обхватила голову руками, и их когти начали рвать ее футболку и руки. Когти вонзались в кожу. Удары клювов были как удары кинжалом. От боли Настя едва соображала.

«Оставьте меня в покое!» — просила она. Она представила каждую птицу, летящую на нее. — «Вон! Вон! Прочь отсюда!» — мысленно кричала она, вздрагивая от новых и новых ран. — «Убирайтесь! Разлетайтесь!»

Наконец она представила не как распугивает их, а внутренним зрением вдруг увидела близко глаз ворона, а в нем отражение Старой Матери, окунулась в зрачок, увидела саму себя так, будто она и была вороном, увидела свои когтистые лапы и почувствовала алчное желание вонзить их поглубже под свою кожу. Вмешавшись в этот поток агрессии, Настя самой себе приказала улетать прочь и снова сжалась в ожидании новой боли. Но ее больше никто не трогал. Вороны разлетались в разные стороны с хриплым карканьем. Она вытерла кровь с лица и обернулась в поисках графа.

Граф Виттури сражался с тремя демонами, чьи уродливые тела были покрыты наростами и пучками черных жестких волос. Настя невольно залюбовалась тем, как граф Виттури молниеносно скрывался от ударов и пользовался атакой противника, чтобы напасть самому. Через пару мгновений он отсек голову одному из демонов, тот рассыпался в песок и камни, а Настя огляделась в поисках Ноктурны. Ее нигде не было. Граф вспорол брюхо другому демону, и тот, взревев, пал к его ногам, растекшись в липкую черную лужу. Третьему оставалось жить недолго: граф уклонился от удара, вонзил ему один меч в бок, а пока тот цеплялся за рану и верещал, перерезал другим его глотку.

Когда он подошел к ней, ярость пульсировала в нем огромной и черной Тьмой.

— Почему ты так долго не слушала меня? — Гнев демона обрушился на нее лавиной, и Настя почувствовала, как предательски слабеют ноги.

— Я не понимала, как это сделать! — Она вытерла тыльной стороной ладони набегавшую на глаз кровь. Еще немного, и она разрыдается, как маленькая девочка, которую обидели хулиганы.

— Все. Достаточно. — Он крепко прижал ее к себе, и когда они перенеслись, то оказались в барселонском агентстве.

Он посадил ее на стул, быстрым уверенным движением вытащил аптечку из шкафчика на кухне, смочил марлевые салфетки в перекиси, одной вытер ей кровь, бегущую из виска, приложил ее руку, чтобы она ее держала. Настю потряхивало, но она старалась взять себя в руки.

— Дай посмотрю, что на спине. Настя, почему опять так своевольничаешь? Если бы не вспомнила обо мне, я бы тебя не смог найти. Терпи теперь.

Не дожидаясь разрешения, его пальцы подцепили край футболки и потянули ее вверх. Настя зажмурилась. Он прикладывал салфетки, вытирал кровь на ее спине, бросал окровавленные на пол, брал новые. Его пальцы прикасались к ее коже, и она вздрагивала.

— Так неприятно? — насмешливо спросил он.

В том-то и дело, что это было чертовски приятно. Так приятно, что потрясение улетучивалось из тела и его место заняло легкое возбуждение. Она закусила губу, чтобы не потерять связь с действительностью. А этот мерзавец словно нарочно касался ее здоровой кожи так нежно, что в ранах затихала боль, зато больно становилось в животе, где, казалось, огромная стая воронов царапалась и приятно щекотала перьями, пытаясь вырваться наружу.

— Все заживет, не волнуйся, — хрипло прошептал он ей в шею, так что она почувствовала его дыхание.

Да что он такое творит? Мстит ей за удар? Что ж… месть сладка, в этом ему не откажешь.

— Настя…

Свободной рукой он взял ее за руку и переплел свои пальцы с ее. Все тело ломило и болело, она, как долго державший себя под контролем наркоман, оказалась рядом с вожделенной дозой.

И когда она уже готова было сломаться, послышался щелчок открываемой двери и ввалились шумной толпой все агенты. Увидев окровавленную Настю с обнаженной спиной и графа Виттури, склонившегося над ней, Локи прогремел:

— Простите, что так неожиданно прерываем ваши садомазохистские игры!

Настя поспешила одернуть майку и, не глядя на графа, спросила у друзей:

— Но как вы меня нашли?

— Ты невнимательно слушаешь, земная, в облаках витающая. Я ж ясно сказала, что Серж отследил Ноктурну. — Итсаску бросила рюкзак на один из стульев в приемной. — Пойду закажу нам всем что-нибудь поесть.

— Нет времени на еду. — Настя схватила меч и встала. — Нам нужно найти Лику.

— Этим займется Серж, а ты пока угомонись, — отрезал граф. Серж устанавливал какое-то мудреное устройство рядом с компьютером.

— Здесь есть уборная? — вклинилась Наташа. Девочка все это время стояла на пороге между Роланом и Габриэлем, не решаясь войти, со страхом глядя на потолок в виде аквариума.

— Пойдем, я покажу. — Насте самой страшно хотелось посмотреть на себя в зеркало. Наверно, вид ужасный.

Они зашли в ванную вместе, Настя бросилась смывать с лица пыль и кровь, а Наташа ждала, когда она закончит.

— У тебя еще вот здесь кровь. — Девочка чуть коснулась ее виска. Настя отмыла прядь волос и кожу.

— Красивый медальон. — Наташа показала на кулон Избранной. Настя вдруг решила:

— А знаешь… возьми его себе хотя бы на время. Пока мы здесь, в офисе. Если хочешь.

— Очень хочу! — Наташа радостно улыбнулась.

Настя сняла с себя цепочку и, повернув девочку к зеркалу, надела на нее кулон. Она вдруг почувствовала облегчение: все это время она носила его не снимая и только сейчас, застегнув замочек на шее Наташи, почувствовала, что с плеч будто сняли тяжелую ношу.

Машинально она размяла шею. Хорошо, что Цезарь велел всем хранить смену вещей в агентстве. Теперь есть во что переодеться.

Она как раз сняла с себя грязную майку, когда почувствовала спиной присутствие папы римского.

— Могли бы не появляться, — сухо заметила она, побыстрее натягивая на себя чистую одежду.

— От меня там все равно не было толку, — развел примирительно руки в стороны папа римский. — Да и, знаешь ли, таскаться за твоим демоном не самое приятное времяпровождение для столь высокодуховного человека, как я.

— Я не буду обсуждать сейчас вашу духовность.

— А я не буду ругать тебя за то, что так дешево купилась на приманку. Она могла тебя сожрать, если бы мы не появились вовремя…

— Если бы граф не появился вовремя, — уточнила Настя. — Лика у них. Только им под силу утащить ее, но, видно, они решили использовать ее позже, сначала попытались разделаться со мной.

— Ты бы видела, как он разозлился, когда понял, что ты не возвращаешься. Я думал, он тебя убьет вперед Ноктурны. Но, похоже, он предпочитает делать