Впервые вижу её не в зимней одежде. Ну, кроме того случая с Обществом Каннибалов. Сейчас она была одета… блин, интересно.

Я залюбовался.

Зайка была одета в белый сарафанчик, свою пушистую белую маску-лицо и… блин, грёбанное худи с капюшоном! В итоге нифига опять не видно ни шеи, ни волос! Только цвет глаз — красненький.

А ещё она была босоногой. Буквально — без обуви.

Капец, такая маленькая ножка… девчачья такая… пальцы такие забавные мелкие…

— Что, нравятся красивые ножки, маленький ты негодник? — ехидно прищурилась заячья морда.

— А ты чего такая бледная?

— Не люблю солнце, — фыркнула она, — Ну, мир? Я больше не бу-у-уду, — она наклонилась, подошла и начала строить глазки, — Я буду хоро-о-ошей девочкой!

— Я уверен, что нифига хорошей ты не будешь!

— Хе-хе, у каждой дамы должна быть изюминка.

— Ну не садистские шизофренические наклонности же!

— А по-моему это загадочно! Зато со мной не заскучаешь!

Я фыркнул, закатил глаза и окончательно выдохнул, наконец расслабляясь.

Ну Зайка… коза ты, а не зайка! Вот правильно дед сказал (шепотом, пока бабка не слышит): «Когда женщина скучает — мужик страдает». Скучает Катя — я гарантированно провоцируюсь за ней бегать. Скучает Зайка — гарантированно наваливаю в штаны.

Это что такое⁈ Я пожить спокойно смогу или нет! Одна Суви не скучает — она тортики кушает, ей не до этого.

— Как ты это вообще сделала?.., — вздыхаю я.

— Я много практиковалась! — Зайка встала в горделивую позу, — А ты чего такой хмурый шёл? Я наблюдала за тобой с деревьев! Такой вот шёл, у-у-у, серьёзный мальчик! — она забавно насупила мордочку.

— С каких деревьев… — по коже побежали мурашки, — Да так… мои алхимики не могут собрать растения возле деревушки, где мы с тобой корову стащили — прогоняют их.

— Хм-м-м, возле деревушки… — почесала она пушистый подбородок, — О, я знаю что делать! Пойдём!

— Куда?

— К нашему другу там! Пошли-пошли, я помогу! – она взяла меня за руку.

Я, как всегда, не успел ничего сказать, и девочка резко потянула за собой! Она без проблем шагала по веточкам, иголкам и камушкам, будто не одета в одни лишь розовые пяточки. А вот ёжиков она ловко перепрыгивала, прямо как настоящий заяц. Ещё уши так забавно пружинили.

— Нас родители пугали: лесом, снегом и совой! — напевала она двоящимся голосом, — Ну а мы с совой играли в снежной чаще под луной!

И вот тащит она меня на очередное приключение… и я понимаю…

Несмотря на её проблемы с башкой, меня к ней тянет.

Это что-то… что-то хищное. Я вижу её ножки, ощущаю её руку. Они человеческие! Но я не видел её шеи и лица, а заячья морда шевелится вовсе не как маска. Кто под ней? Как выглядит эта девочка? Это сто процентов девочка! Немного худая, бледная, со звонким, энергичным голосом. Почему она ко мне так привязалась? Что ей нужно?

Фантазия рисует красавицу под заячьей мордой. Но я не знаю. Это просто фантазия! Что-то неизведанное, что-то недоступное. И это…

Манит. Как бегущий заяц манит волка.

— М? — она резко останавливается и оборачивается.

— Что? — задираю бровь.

— А… да так, показалось, — помотала она головой, и уши забавно замотались следом, — Всё, пришли! На, надевай.

И она протягивает мне… маску. Мою рогатую маску.

— И откуда она у тебя?.., — вздыхаю.

— Ещё тогда в школе стащила. Ты же её в рюкзаке таскаешь. Давай-давай, быстрее!

Я качаю головой и натягиваю маску. Как всегда идеально сидит, удобная и уже родная.

Мы начали спускаться по тому самому холму, по которому спускались в прошлый раз. Уже стемнело. В домах горит свет. Из некоторых банек валит дым. Эх, тоже баньки захотелось.

— Давненько я здесь не был… помню яблоки здесь таскали, — пробормотал я.

— А я недавно заглядывала.

— И зачем?

— Чтобы сейчас тебе балбесу помогать! Ой-ой-ой, ну чтобы ты без меня делал, Мишенька! — покачала она головой.

Не успел я спросить, что несёт эта ушастая, как она подошла к одному из домов и постучала по окну какую-то мелодию.

Сначала ничего не понимаю. А потом ка-а-ак дошло!

Это же дом той девочки, с которой мы игрались! У которой ещё…

— Совушка! — вскинула Зайка руки.

Белобрысая девочка, уже весьма подросшая, вышла в красивой, реалистичной маске совы.

— Зайка, ты правда его привела! — я слышал радость сквозь перьевую маску.

— Ну я же обещала! — гордилась ушастая, — Но ты шибко не радуйся, лапки держим при себе. Зайцы — ужасные собственники! Я буду драться.

— Х-хорошо! — уверенно, но слегка разочарованно кивнула Совушка, — Мальчик, ты меня помнишь?

— Конечно… — покосился я, всё ещё не особо понимая, — А ты чего так рада?

— Ну как это? Мне тогда было очень весело! Игры под луной… когда можно спрятать лицо и быть кем хочешь… я на всю жизнь это запомнила! Но вы не приходили и не приходили… только Зайка иногда заглядывала, но редко…

Я глянул на ушастую. Даже так?

Что это за культ детей в звериных масках?

— Ну, вот он я. Может… и почаще заглядывать буду, — развожу руками на радость девочке, — А тот мужик? Он тебя не обижает? Я нормально ему вломил тогда.

— Его… — она замялась, — Его зарезали недавно.

Эм…

Что?

— Его, и его друга. Они оба часто выпивали, и… в общем, да. Наверное, поножовщина, — вздохнула она, — Я не сильно расстроилась. Я его не любила. Но нет, больше он меня не бил.

— Мде-е-е… — чешу затылок, — Ну… поделом. Алкоголь — зло! Лучше пить… лимонады.

— Люблю лимонады! — закивала девочка, — Ты тоже⁈

Зайка мельком глянула на девочку, и та слегка поуспокоилась, даже понурилась.

Кстати, а чего ушастая не удивляется новости о поножовщине? Хотя ладно, она же и до этого сюда заглядывала. Наверняка знала.

— Совушка, у нас просьба, — ушастая подошла к девочке, — У вас вокруг деревни растёт… что-то важное. Поможешь собрать?

— Да, конечно!

Я вскинул брови. А-а-а, так вот в чём план! Ну точно ведь! Если у нас в этой деревне будут друзья, особенно скучающие дети… то они же смогут собирать вместо