точно Пеликана проделки! Не видел эту суку? Найду убью! Не идти же мне на концерт в раздолбанных кроссовках! Или вот в этих тапочках. Где Пеликан? Где эта сука конченная? Видно мало ему за его проделки рыло чистили. Пора по новой за него браться!

— Может ты их сам куда-то пихнул в спешке, да и забыл потом? Со мной такое сколько раз бывало. Ищещь, ищещь, на других грешить начинаешь, а потом о-па, нашел! И выясняется, что сам их сунул, причем на какое-ни будь видное место. А тебе взаймы, в аренду ботинки никто не даст?

— Нет их нигде я все облазил. Точно Пеликан их спер. Он тут как раз только, что крутился. Если я на концерт не попаду хана ему! Последний день Помпеи для него настанет. А ботинки Витек мне никто не даст. Не подойдут они мне. У меня нога нестандартная. Мне обувь чуть ли не в индивидуальном порядке заказывать надо. Я и эти ботинки пока нашел, семь потов сошло!

Славик весь красный от гнева, изрыгая проклятия двинулся по коридору в поисках виновника пропажи своих ботинок. Мне оставалось лишь наедятся, что Пеликан не попадется ему скоро. Хотя с другой стороны даже пара синяков на физиономии Пеликана стала бы в общем совершенно ничтожной платой за то, что сегодняшний вечер закончится для Славика совсем не так, как закончился он тогда, в другом 1982 году. Славик еще пошумел, пошумел, но как я понял так и не обнаружил ни Пеликана, ни своих загадочно исчезнувших ботинок.

Спустя примерно сорок минут я нашел его на кухне стоящим с совершенно расстроенным видом и молча курящим в форточку.

— Ботинки свои, как я понял, ты так и не нашел. Пеликана тоже, — спросил я у него. В ответ Славик лишь расстроенно махнул рукой.

— Сорвалась моя культурно- массовая программа на этот вечер. Маринка меня теперь сожрет. Без соли и перца. Я бегал на вахту, звонил ей, чтобы предупредить,мол так и так, такой вот конфуз, задержусь или совсем не приду, а она уже ушла. Так, что ожидается теперь гром и молния. Вот так-то Витек!

— Зато ты останешься цел и не вредим. И не будешь двадцать с лишним лет парализованный и без речи лежать пластом. И не умрешь в конце- концов никому не нужный среди смрада в каком-то задрипанном интернате для таких же как и ты бедолаг. А ссору с Маринкой ты переживешь. Это не так страшно, по сравнению с тем, что ждало тебя сегодняшним вечером, не спрячь я твои ботинки,- подумал я.

— Что это там Славка так расшумелся, — спросил меня Юрка, когда я вернулся в комнату.

— Да понимаешь, он на концерт со своей герлз собирался, а пока марафет наводил, кто-то свистнул его ботинки. Вот культпоход у Славки и сорвался. Он на Пеликана думает. Что это опять его проделки. Хочет морду ему набить. Только, что -то найти не может. В общем не Пеликана, ни ботинок! И со свиданием облом. Одни неудачи сегодня у Славика.

— Пеликан уже достал всех своими этими шуточками,- заметил Юрка,- ему уже Спортфак за это морду бил. Как видно не помогло. По моему если он прекратит эти свои розыгрыши, нам всем надо собраться и ему темную организовать.

— Ну может быть это совсем не Пеликан у Славки ботинки спрятал,- возразил ему я.

— А кто?

— Может быть он сам их в спешке куда -ни будь засунул, а сейчас найти не может, а на Пеликана напрасно думает. А может это сама судьба не хочет. Чтобы Славка сегодня с этой своей Мариной встретился и на концерт с ней пошел. Кто знает? Всякое возможно!

На следующий день, я вновь не увидел Потоцкую на занятиях. Судя по всему хандра у Вики оказалась слишком сильной и не позволяла ей активно участвовать в учебном процессе.

Я вновь поймал на перемене Алену и спросил ее:

— Ну как там поживает наша общая знакомая? Ты навестила ее как обещала?

— Навестила. Как поживает? Грустит, хандрит. Глаза все опухшие. Вика всегда очень тяжело переживает свои сердечные неудачи. Особенно если учесть,что и удач особенных на этом поприще у нее не было. На Льва Арнольдовича она страшно обиделась. Не разговаривает с ним. Мечет громы и молнии в адрес этого Дружинина. Обещает, что «папа с ним непременно разберется». Вообще то если исходить из твоих слов этот Дружинин действительно какой-то редкостный придурок. Вика его практически не знает, он ее тоже, а тебе он представлялся как ее жених. Да еще и угрожал тебе.

— Как же Потоцкий разберется с этим самым Дружининым если дочь, как ты говоришь, совсем не разговаривает с ним. Он поди и не знает ничего о визите своего молодого, но отважного подчиненного в самое логово злодея. Ко мне то есть. — Ну Вика весьма избирательно не разговаривает со Львом Арнольдовичем. Когда ей, что-то надо от него то разговаривает, а когда нет, то нет. Но вообще мне кажется, что этим самым Дружининым она ему уже весь мозг вынесла. Просто жаждет его крови. Он у нее теперь назначен главным виновником того, что произошло, а еще вернее того, что не произошло между вами. Так, что ему я не позавидую. Лев Арнольдович просто вынужден будет намылить голову своему слишком активному подчиненному, только, чтобы хоть немного успокоить свою ненаглядную дочь.

— Скорее бы заканчивалась вся эта история. Вот так сделаешь человеку добро, а потом последствия этого добра, для себя лично, замучаешься разгребать. Но вообще-то Вику жалко. Девушка она конечно классная. И нравилась мне в свое время.

— Ну ничего еще не потеряно. Понравилась тогда, понравится и сейчас. Можешь сходить к ней в гости. Утешишь заодно. Мне кажется, что и Лев Арнольдович уже не особенно против тебя будет.

— Ну уж нет. Дважды в одну реку не входят. А потом забыла, я же обещал Потоцкому, что больше не подойду к его дочери. Как-то неудобно будет так сразу нарушить данное слово.

— Ах да. Я же действительно забыла. Ты же у нас человек слова.

— Язва, ты Сомова. Как есть язва. Ну я тебя провожу сегодня после занятий? Как обычно?

— Попробуй, — ответила мне на это Алена.

В пятницу вечером я после занятий пошел в областную библиотеку, где просидел больше двух часов в читальном зале, готовясь к очередному