производство. Руководитель делегации сообщил, что переговоры об этом назначены на завтрашний полдень. Решение пришло без особого выбора.

Я прихватил все необходимые документы и печати, чтобы в тот же день вылететь в Москву под своим именем. Еле успел напечатать нужный мне текст договора, для чего понадобилось пару раз связываться с нашими специалистами в Москве. Тем же вечером, как прилетел в столицу, я пошёл прогуляться по улице. Соскучился по зимним улицам Первопрестольной. И, естественно, напоролся на пару грабителей. Всё было по-взрослому, у одного в руке пистолет, у другого нож со всеми признаками холодного оружия. Они буквально затащили меня за шиворот в тёмный небольшой сквер.

— Вас-то мне и не хватало! — Всплеснул я руками при виде молодых парней.

Бить я их не стал, отобрал у одного грабителя паспорт, у второго документов не было. Да усыпил их, присыпав снежочком, на сутки. Думаю, такой отдых на снегу не принесёт им здоровья, если выживут. Про меня они точно забудут, я попросил об этом.

Вечер в гостинице прошёл в сомнениях, как наказать Березовского, чтобы не привлечь к себе внимание? И не только со стороны самого БАБа и его охраны, но и со стороны наших сотрудников, которые будут присутствовать на переговорах. Окончательного решения не родилось, и я просто уснул, надеясь на старую поговорку — утро вечера мудренее. И за ночь мой мозг выработал, как мне показалось, не самую плохую линию поведения. На аудиенцию к БАБу, слава богу, мы не попали. Нас принял какой-то хитрый чиновник средней руки, чью фамилию я даже не запомнил. Под его давлением мы теоретически согласились на продажу компании по производству электроники структуре Березовского.

Но сам договор подписывать не стали, оговорившись отсутствием полномочий. Дескать, надо съездить в Екатеринбург, получить доверенность на эти действия, потом вернуться в Москву. И, не будет ли любезен многоуважаемый джин (это я перестарался), не будет ли любезен многоуважаемый БАБ снять арест с наших комплектующих на таможне? Ведь вся прибыль с собранных компьютеров из этих комплектующих пойдёт уже в его карман? Если наш будущий «партнёр» сомневается в наших словах, пусть его доверенные лица съездят с нами?

Такая лесть вполне удалась, мы с самого начала не пытались спорить, что и ввело наших оппонентов в заблуждение. Подумаешь, какие-то провинциалы? Они даже костюмы в магазинах покупают, и джинсы не фирменные носят. Потому и сразу слились после первого предложения. Прямо при нас клерк, что вёл переговоры, под моим небольшим ментальным нажимом, позвонил на таможню и открытым текстом дал команду некоему Семёну Ерофеевичу снять арест сегодня же с нашего груза.

— Его через час заберут, выдайте сразу, без волокиты. — Положил трубку клерк и гордо посмотрел в нашу сторону. Мол, вы так умеете?

Покинув переговорную комнату, большинство сотрудников поехали забирать наш товар из-под ареста таможни. Да, в те времена, даже железнодорожная таможня в Москве существовала. Как до столицы добирались составы вагонов без досмотра, не знаю. А мне пришлось побродить по коридорам власти, вслушиваясь в разговоры за дверями. Надеялся услышать голос Березовского и после полутора часов блужданий, услышал его. Сразу постарался отойти в дальний конец коридора, где уселся у какого-то кабинета в позе ожидания. Ждать пришлось недолго, вскоре вышел сам БАБ в своей спешащей манере. Чего я и ожидал. После короткого взгляда на Бориса Абрамовича, я поспешил позвонить в добрую дюжину радиостанций и четыре телеканала и пять газет.

Времена ещё непуганые, журналисты наглые, редакторы хоть и прикормленные, но не знают, что можно и чего нельзя. Да что там, ещё Влад Листьев живой! А позвонить журналисты никому сразу не могут, нет сотовых телефонов. Пока вся эта гоп-компания съезжалась к назначенному месту встречи у головного офиса таможни, я проник в сам офис, зачем мне пропуска при ментальных умениях? Вывел из офиса двух руководителей, рангом как можно выше. Сам главный таможенник отсутствовал, это политическая должность. Не удивлюсь, если он и акты с протоколами ни разу не видел. Удивлённые руководители таможни озирались по сторонам, не понимая своей роли. А выбрал я исключительно людей, имевших связи в БАБом. Один из которых был тем самым Семёном Ерофеевичем, мне его кабинет на вахте сообщили.

Перед приездом первых журналистов я преобразился в кудрявого рыжего парня, даже куртку надел наизнанку и шапку снял. Хоть и было около двадцати градусов мороза, для меня это не опасно. Подождав прибытия половины радиостанций и трёх телеоператоров, я объявил:

— Господа журналисты (они балдеют от такой формы обращения), перед вами выступят два сотрудника московской таможни, решившие покончить с взяточничеством в своём аппарате. Пожалуйста, говорите. — Я дал отмашку первому Семёну.

— Я Горелов Семён Ерофеевич, заместитель директора московской таможни, устал работать нечестно и брать взятки. Могу привести пример за последние полгода, сколько взяток дал небезызвестный всем Березовский Борис Абрамович. — Горелов в темпе перечислил все эпизоды за полгода, сумму и арестованные или не досмотренные поставки. После него выступил его коллега, дополнивший свои показания крылатой фразой: — Меня никто не бил и не заставлял, все показания даю чистосердечно. Кончать свою жизнь самоубийством тоже не хочу и не буду.

— Вот и всё господа журналисты, а мы посмотрим, хватит ли вам смелости всё довести до читателей, слушателей и зрителей. Если промолчите, я список присутствовавших средств массовой информации обязательно опубликую у ваших конкурентов. Чтобы все видели, кто чего достоин. Кому можно верить, а кто боится сказать правду. — Рыжий курносый мужчина раскланялся и ушёл.

Журналисты моментально разъехались, спешили дать в эфир или опубликовать горячую информацию. Выжимать из потенциальных покойников дополнительные сведения никто не остался. Люди были знающие, поняли, что рискуют покончить жизнь самоубийством вместе с таможенниками.

Сами «честные» таможенники пришли в себя минут через пять, посмотрели друг на друга, вспоминая свои откровения. Скачками побежали «в бега», прошу прощения за тавтологию. У каждого имелся тайник на случай «бегов» не только с круглой суммой в долларах, но и паспортом, да не одним. Их судьба нас уже не волнует. Я ещё погулял по любимому городу, не узнавая его в эти времена грязи, голода и всеобщего любопытства. По пути мне удалось узнать три адреса подпольных миллионеров и два адреса якобы смотрящих. Хотя и сообщили мне их под ментальным нажимом, но, зная манеру москвичей хвастать, всё это может оказаться чистой воды похвальбой.

Вечером мы встретились в гостинице с половиной нашей делегации, вторая половина охраняла вагоны с комплектующими, уже на