эти чудеса только для тебя! И для твоих друзей. У тебя же есть друзья в школе? Приведи их. Им тоже будет интересно.

– Я подрался с Педро Нуньесом. Меня ругали перед всем классом, и теперь со мной никто не хочет дружить.

Дон Ренато хмуро поразмышлял над этим и покосился на ладонь. Может быть, и одного Хорхе хватит, чтобы выбраться на свободу, ведь вера бывает безгранична.

Вихрь увеличился и заполнил всю комнату. Восхищенный Хорхе ахнул от восторга, а дон Ренато улыбнулся. Давненько он не ощущал легкости в мыслях и теле – такой, что хотелось вскочить и выбежать на улицу, сбегать наперегонки с ветром, испытать себя на прочность. Это тело быстро сдастся, нужно другое. Помоложе. Главное – снять заклятие, чтобы сбросить старческое одеяние.

«Мы снова будем вместе», – шептал ветер.

Перед доном Ренато как наяву возникли мраморные колонны храма Кетцалькоатля, ступени, ведущие к жертвенному алтарю, зазвучали ритуальные песни, смешанные с ритмом барабанов, повеяло травами, которыми задабривали его, великого бога, чтобы заручиться поддержкой. В день Тринадцати Ветров жители Теночтитлана приходили поклониться его величию.

Теперь мир идет ко дну. Раньше, давным-давно, мир был упорядочен, имел смысл. Люди молились и верили, действовали вместе. Почитали богов и поклонялись им. Теперь только пустота, бездушие и каждый за себя. Вот если бы вернуть прежний порядок вещей. Но для этого нужно выбраться из опротивевшей темницы – дома и тела – и показать людишкам истину. И Хорхе узрит ее первым.

– А теперь ты попробуй! – предложил дон Ренато Хорхе и успокоил вихрь.

– Да разве я смогу? – засмущался Хорхе.

«Ты сможешь, – прошептал ветер. – Пришло время. Твое время».

Дон Ренато легко поднялся на ноги, прикинул, что́ нужно захватить в дорогу, и кивнул.

– Ты прав, здесь слишком мало места. Как насчет поездки на автобусе?

Во дворе дон Ренато почти с удивлением посмотрел на свои ноги, которые бодро шагали, и приосанился. Возмездие приближалось.

– Дон Ренато, куда это вы с Хорхе собрались? – крикнула донья Лусия. Она как раз снимала с веревки белье и настороженно смотрела, как они покидают двор и выходят на дорогу.

– Некогда нам болтать, донья Лусия. – Дон Ренато отмахнулся. Он был слишком занят, наслаждаясь тем, как нетерпеливый ветер подталкивает его в спину.

Но донья Лусия не сдавалась. Она сощурилась, как кошка, почуявшая неладное, и шагнула вперед, предприняв еще одну попытку:

– А куда вы собрались? Что собираетесь делать?

Дон Ренато возмутился: какое право она имеет лезть в его дела?

– Хорхе задание в школе задали. Траву собрать. Камни. И прочие природные материалы, – сухо ответил он, обозвав ее про себя старой шваброй, подмигнул мальцу и решительно потащил его к дороге.

Хорхе подмигнул ему в ответ.

– Не втяните ребенка в неприятности! – закричала вслед донья Лусия. – Осторожней!

– Не волнуйтесь, донья Лусия! – крикнул Хорхе, оборачиваясь. – Я буду следить за ним! Мы скоро вернемся, – еще раз крикнул он уже на дороге и помахал донье, которая продолжала что-то недовольно ворчать им вслед.

«А вот это вряд ли», – шепнул ветер, вторя мыслям дона Ренато.

Клюка осталась в каморке, но дон Ренато вспомнил о ней только через три улицы, когда запнулся о выбитый булыжник и кончик ножа, скрытого под пончо, больно кольнул в бедро. Хорхе тут же поддержал его под локоть.

– Все в порядке, сеньор?

– В полном, мальчик. – Дон Ренато отмахнулся, хотя сердце его учащенно билось, предвкушая изменения.

Вокруг кипела жизнь. Пели мексиканские торговцы: один рекламировал свежие тамале[36], другой звал попробовать сладкий атоле[37]. Воздух пах кукурузной мукой и жареными чуррос[38].

Хорхе шел рядом и все время трещал то о школе, то о прежней жизни в деревне. Рассказывал, что его отец умер и пришлось переехать в Толуку, чтобы мать нашла работу. Он весело болтал, а потом внезапно умолк, продолжая шагать рядом. Дон Ренато нахмурился, оглядываясь в поисках причины: по другой стороне улицы им навстречу шла стайка мальчишек. Они прыгали, толкались, перешептывались, хихикали, а потом, заметив Хорхе, начали показывать на него пальцем.

– Эй, это твои одноклассники? – оживился дон Ренато. – Позовем их с собой?

Много истинно верующих не бывает. Дон Ренато поманил мальчишек, и те подбежали стайкой.

– Ой, дон Ренато, – прошептал Хорхе и спрятался ему за спину.

– Разве так встречают друзей? – удивился он. – Чего стесняешься?

– Вонючий ишак! – выкрикнул мальчишка с птичьим пером в волосах. – С дедулей гуляешь? Мамка одного не пускает?

– Малыш! Малыш! – подхватил другой, повыше ростом. – Малышок с дедушкой!

– Малышок! Малышок! – заверещали они на все лады, бегая вокруг.

– Замолчите, бесовские отродья! – прикрикнул дон Ренато, глядя на мальчишек исподлобья. – С ног собьете!

Мальчишки только расхохотались, обступив их плотным кольцом. Один из них – в рваной футболке – замер перед доном Ренато и дерзко уставился прямо в глаза.

– А сколько вам лет, дон? – дерзко спросил он. – Старый, как пирамида Солнца?

Дон Ренато окинул наглеца взглядом. Ничего особенного, просто грубиян и нахал. Даже пах он неприятно: прогорклым маслом и перебродившим арбузным напитком.

– Не грубите ему! – заявил Хорхе, выйдя вперед. – Вы не понимаете, кто перед вами. Это брухо, и он проклянет вас за нечестивое поведение.

Мальчишки залились звонким смехом, и дон Ренато тоже им улыбнулся. В ту же секунду ветер поднялся словно из ниоткуда, закрутился вокруг мальчишек, подталкивая их в спины и путаясь под ногами. Они грохнулись на землю, наперебой бранясь и выясняя, кто кого сбил и кто кого ударил.

Хорхе захихикал и обошел их по дуге, прячась за дона Ренато, который ощутил резкий подъем сил и воодушевление. Да, он старик, но все еще может менять мир. И снова будет!

Они свернули за угол на тихую, вымощенную неровной брусчаткой улочку, и Хорхе вновь взял дона Ренато под локоть. Вдалеке слышался звон церковных колоколов, пахло штукатуркой, дорожной пылью и затхлыми подвалами.

– Они просто дураки, – проворчал дон Ренато. – Никто из них никогда не будет достоин того, чего удостоишься ты. Понял?

– Понял, дон Ренато! – Хорхе восхищенно кивнул.

Старенький камьон[39] дребезжал на ухабах, будто пытался вытрясти из пассажиров последние песо. Внутри стояла невыносимая духота и пахло потом. Изнывая от жары на узком сиденье, дон Ренато обмахивался соломенной шляпой и ловил себя на том, что смотрит по сторонам с не меньшим любопытством, чем Хорхе. Долго, слишком долго он изнемогал от немощи, но скоро вернет силы, и все узнают, какой он на самом деле.

Стараясь отвлечься от неприятных запахов, дон Ренато рассматривал рисунки ярких цветов на стенах, икону Девы Гваделупской