этого. — Её взгляд падает, и она вдруг выглядит так, как будто ей некомфортно. — Мы выживали в вещах, которые не знали, как пережить. Некоторые из нас… жёстче других.

Мы все сидим с её словами, зная точно, что она имеет в виду. Мы все что-то несли тогда. Славу. Зависимость. Одиночество. Травму, у которой ещё не было названий. Мы просто передавали друг другу вещества, отвлечения и кожу, и называли это совладанием. И каким-то образом убедили себя, что этого достаточно. Она была ребёнком, когда Нолан отравил её, и с ней обращались как с дерьмом всю её жизнь. Я вижу её, но не думаю, что когда-нибудь прощу её за её роль в моём насилии. Если что, есть узел, который никогда не уходил из наших отношений. Уйдёт ли он? Смягчится ли, если я наконец просто отпущу её? Потому что я устал держаться за это.

Я не знаю ответа на этот вопрос.

— Раньше я думала, что если достаточно влезу в вашу жизнь, то вещи станут для меня сносными, — тихо говорит Адриана через мгновение, глядя теперь в свой кофе. — Но я очень ошибалась.

Боль и узнавание мелькают на лице Майка.

— И всё, что это действительно сделало, — заставило меня утонуть вместе с вами.

Слова оседают, и я смотрю на неё. — Я винил тебя во многом, — тихо признаюсь я. — Всё ещё виню.

Её глаза сразу поднимаются ко мне. — Я знаю.

— Я всё ещё не знаю, что делать с некоторыми из этого. У нас всех так много истории вместе, и я… я не думаю, что когда-нибудь буду в том месте, где смогу простить тебя.

Маленький кивок. — Я тоже это знаю.

В её тоне нет защитности, только принятие.

Майк первым нарушает тяжесть, откидываясь со вздохом. — Этому разговору отчаянно нужен ещё один кофе и, возможно, терапевт.

Адриана тихо фыркает. — Эмма — терапевт. — Она тычет большим пальцем в сторону лестницы. — Иди за ней.

— Чёрта с два, — отвечает он. — Она и Хизер любят спать. Я точно не собираюсь с этим связываться. Как бы мы ни были сломаны.

Настоящий смех вырывается из меня, потому что я осознаю кое-что. Впервые за годы никто из нас не притворяется.

Глава 29

МАЙК ПРЕСКОТТ

Вчерашний день прошёл действительно хорошо после нашего утреннего разговора. Должен признать, странно видеть, что Джуд не так враждебен к Адриане. Но я понимаю. Между ними произошло многое, чего я никогда по-настоящему не пойму. Никто из нас не поймёт, честно. Так же как никто не поймёт ту связь, которая есть у нас с ним.

Ужин сегодня кажется странно нормальным. В домике тепло от духовки и камина, мягкий свет разливается по столовой, пока снег медленно падает за окнами. На мгновение почти кажется, что мы просто друзья, запертые в зимнем домике, а не люди, готовящиеся шагнуть прямо в ад завтра.

Я сижу рядом с Хизер у края стола, одна рука лежит на спинке её стула, пока она ворует овощи с моей тарелки, как всегда. Честно, из всего, что моя девушка могла бы украсть с моей тарелки, я не жалуюсь, что это овощи. Даже если она постоянно говорит мне, насколько важна клетчатка для нашего рациона. Моя милая медсестра.

Напротив нас Адела наполовину повернута к ноутбуку, даже во время еды, её внимание разделено между экраном и Нико, который пытается отвлечь её, подкладывая кусочки курицы на её тарелку каждый раз, когда она забывает поесть.

— Ты отключишься от кофеинового отравления до того, как мы доберёмся до вечеринки, — бормочет он.

Не поднимая глаз, она тянется и шлёпает его по руке. — Я занята спасением всех ваших жизней.

— Горячо, — сразу отвечает он.

Киран стонет рядом с ними. Он, кажется, всегда сыт по горло Аделой, Нико и Рэйфом. Но он всё равно умер бы за любого из них.

Рэйф сидит ближе к центру стола, расслабленный, как всегда, одна лодыжка закинута на колено. Он медленно пьёт вино, наблюдая за всеми с тем же нечитаемым спокойствием, которое почему-то делает его ещё более опасным. Я не знаю, как.

А Джуд сидит рядом с Эммой, одна рука лежит на бедре, пока она тихо разговаривает с Адрианой через стол. Его тёмные волосы постоянно падают на лицо, всё ещё слегка влажные после душа, и время от времени Эмма тянется, не думая, и убирает пряди с его ореховых глаз. Каждый раз, когда она касается его, я вижу, как он немного успокаивается. Это может быть не что-то безумное, но достаточно заметное.

Адела наконец резко выдыхает через нос и отодвигает ноутбук дальше на стол. — Хорошо, — говорит она. — Хорошие новости.

Это сразу привлекает внимание всех.

Её голубые глаза сначала останавливаются на Рэйфе, затем на Джуде. — Мы близки.

— Насколько близки? — осторожно спрашивает Эмма.

Адела нажимает что-то на клавиатуре, открывая строки зашифрованного кода, которые я даже не притворяюсь понимать. — Достаточно близки, чтобы я наконец была готова быть оптимистичной.

Нико наклоняется вперёд, локти на столе. — Система многослойная, как будто её построил параноидальный психопат. — Пауза. — Который… он и есть. Но мы изолировали большинство триггерных путей.

Взгляд Рэйфа обостряется. — И?

— И, — говорит Адела, — если мы правы, мы, возможно, сможем объединить файлы Нолана и Алексея в одну ветвь без обрушения архива. И, надеюсь, удалить всё о Джуде во время передачи.

Тишина опускается над столом, но она осторожная. Потому что никто из нас не хочет обнадёживаться. Это может очень легко пойти не так, и мой лучший друг проведёт остаток жизни в тюрьме после пережитого буквального ада. Он не заслуживает этого, и я буду бороться как чёрт, чтобы этого не случилось. Я похищу его и перееду в другую страну, честно.

Он не умрёт в тюрьме. Думаю, Эмма и Хизер чувствуют то же самое. Мы переедем в тропическое место, где никто не знает, кто он.

Я автоматически смотрю на Джуда, замечая, что он не двигался, но что-то сдвинулось за его глазами.

Рэйф, кажется, тоже замечает это.

Взгляд, который проходит между ними, длится, возможно, полсекунды, но этого достаточно, чтобы у меня скрутило живот. Там есть что-то, что они обсуждали приватно.

Джуд даёт самый маленький кивок.

Рэйф откидывается после этого, выражение снова нечитаемое.

И я сразу знаю, что есть слой завтрашнего дня, о котором никто другой ещё полностью не знает. Эмма тоже замечает обмен. Я вижу это, потому что её глаза мелькнули между ними, прежде чем она снова посмотрела на свою тарелку,