class="p1">Сора подле меня смолкла. Кажется, совсем перестала дышать, от волнения сливаясь с тенью.

Теперь я понял, о чем говорил Теодор. Во взгляде Зайона не было ненависти. Той, что пожирает, ослепляет и заставляет жаждать мести.

Нет, в медовых глазах Зайона, таких же как у Теодора, читалось лишь разочарование. Тоска по утраченной звезде, по старой мечте, в которую он больше не верил.

Крики зрителей звучали разрозненно. Это был бой, исход которого не имел значения. Люди любили Теодора, своего героя. Своего льва. Но и Зайон уже успел завоевать сердца. Юный, гордый, красивый, как закатное солнце.

– Я не доверяю ему, – вдруг проговорила Сора.

– Зайон никак себя не проявил, – ответил я. – Не знаю, на чьей он будет стороне, если узнает правду о том, что происходит за кулисами турнира.

– Я не про него. – Она покачала головой, уходя глубже в тень. – Глаза Тео… он выглядит так, будто уже…

Сдался.

Я понял это слишком поздно.

Песочные часы над ареной перевернулись.

– Я считал тебя героем, – сказал Зайон.

– Мне очень жаль, – ответил Тео, оставаясь неподвижным.

Зайон же встал в боевую стойку.

– Ты не заслуживаешь своего титула.

– Я знаю, – прошептал Теодор, глядя ему прямо в глаза.

Все произошло быстро. По телу Зайона пробежал разряд. Воздух раскалился, будто само солнце сорвалось с цепи.

Волосы на моих руках встали дыбом, как и у Теодора на голове.

Зайон атаковал.

Он выпустил всего один луч. Прямой. И ослепительно желтый.

И Тео… позволил ему.

Он не отпрыгнул, хотя мог.

Не защитился, как делал это множество раз.

Сильнейший принял удар. И луч вонзился ему в грудь, прожигая одежду и кожу. Тео отбросило в каменную стену под трибунами.

Он упал лицом вниз. И не поднялся.

Толпа замерла. Потом взорвалась изумленными воплями.

Победа была единогласно отдана Зайону. Он получил десять голосов из одиннадцати.

Глава 20

ТЕРРА

Мое сердце никогда не стучало так сильно, как сейчас. Оно будто силилось пробить дыру в грудной клетке и вырваться наружу. Я не слышала ни рева толпы, ни топота на трибунах.

Но чувствовала эту вибрацию каждой клеткой, с того самого момента, как Тео проиграл. Он сделал это добровольно. Зачем?

И Зайон не был рад такому исходу. Его глаза потемнели от обиды, и он развернулся, чтобы скрыться за противоположными воротами.

Зайон жаждал честного боя. И я верила, что Тео даст ему эту возможность.

Немигающим взглядом я следила за каждым движением стражников. Эти несколько человек из моего конвоя оставили меня у ворот, чтобы помочь Тео подняться. Они хотели уложить его на носилки и отнести в лазарет, но тот отмахнулся, прихрамывая к открытым воротам, где ждала я в окружении оставшейся стражи.

Тео смотрел прямо перед собой. В его глазах не было ни капли сожаления, а ладонь лежала на ожоге в центре груди.

Он прошел мимо, даже не взглянув на меня. Ворота закрылись за его спиной, и на минуту мы остались в тишине.

– Тео… – Я протянула к нему руку, но он уже растворился в темном коридоре и исчез за поворотом.

Я вспомнила, как несколькими минутами ранее Грей отвернулся от меня, будто не желая тратить на меня драгоценное время, и боль пронзила сердце.

Сильнейшие собирались выставить меня монстром.

Тео не хотел иметь со мной ничего общего.

А Грей…

– Дорогие зрители! – раздался приглушенный голос ведущего за каменными воротами. Последние пару минут он пытался утихомирить зрителей, потерявших голову от шока.

Как Теодор мог так легко сдаться? Этим вопросом задавались все.

– На это было непросто смотреть, не так ли?

Толпа взревела в ответ. Кто-то жалел Тео, пока другие проклинали его за такое предательство. Кто-то ругался, намекая на подкуп, на нечестную победу Зайона.

Я сжала кулаки, охваченная противоречивыми эмоциями.

– На турнире превыше всего честность! – Голос ведущего стал громче, усиленный даром Ноа. – И сейчас мы докажем, что всегда остаемся честными перед вами!

Толпа не переставала шуметь.

– Было бы несправедливо хранить это в тайне, – продолжал он. – Ведь турнир Одиннадцати… больше не турнир Одиннадцати!

Тысячи голосов слились в единый рев.

– Признайте уже Грея! – потребовали одни.

– Турнир Двенадцати! – спохватились другие.

Грей давно заслужил любовь жителей этого города тем, что помогал им. Они перестали видеть в нем монстра. Разрушителя неба.

Мы… поменялись местами?

– Но и называть наш великий турнир турниром Двенадцати тоже было бы обманом!

Шум стих. Зрители затаили дыхание, и я вместе с ними.

В памяти всплыли слова Аньи: «Страх – твой самый голодный монстр».

И ворота передо мной начали открываться. Ослепительный солнечный свет пролился на каменный пол коридора. Я едва не отступила назад.

Голос ведущего стал четче:

– Все вы знакомы с легендами! Все слышали историю, в которой великий Телец был уничтожен… и вскоре забыт.

Ворота раскрылись полностью. В противоположных стояла Ури.

– И спустя семьдесят пять лет под светом Созвездий родилась первая и единственная представительница Тельца. Добро пожаловать на арену, Терра! Добро пожаловать на турнир Тринадцати!

Впервые на арене и на трибунах стояла гробовая тишина. Ни хлопков. Ни свиста. Ни звука.

Ури не двигалась, взгляд ее алых глаз был направлен на меня.

Ведущий в плюшевой голове быка поманил меня в центр арены едва заметным движением пальцев в коричневой перчатке.

И я сделала шаг навстречу солнечному свету.

Я ступала по песку арены с высоко поднятой головой. Слабый ветер играл с моими заплетенными волосами. Солнце слепило глаза. Отчасти я была рада, что не могла разглядеть зрителей на трибунах над ареной.

Это был странный контраст: ступать босыми ногами по нагретому песку, когда мое туловище покрывал новый, мой первый в жизни доспех. Я на секунду опустила глаза: из-под прозрачных пластин доспеха сочился мягкий свет. Свет моего дара. Тонкие золотистые линии оплетали броню, как ветви древнего дерева.

Доспех создал кузнец, которого все это время искал Солэй. Он был создан не для того, чтобы защитить мое тело от ударов внешнего мира, а для того, чтобы позволить мне использовать дар Тельца, не разрушая себя.

Сердце гулко грохотало под броней, когда я остановилась в центре арены. Пальцы ног утопали в горячем песке. Доспех сиял под солнцем. На моем лбу не было ленты.

Ури вышла мне навстречу. Высокая, с крепкими мышцами. Смотрела она угрожающе. Ведущий за ее спиной зачитывал правила, а зрители наконец оправились от шока. Их испуг быстро обратился в злость. Толпа требовала схватить меня, скрутить и увезти подальше от города.

– Мне не нужно твое терпение, Терра, – вдруг сказала Ури, не сводя с меня взгляда. – Мне