он настроен серьёзно. А вот то, что ему было неприятно, даёт надежду, что в ближайшее время он точно ко мне не сунется. Не исключено, что и у него есть откат дара…

— Хорошо, что тебе было неприятно, — медленно произнёс я. — Надеюсь, это отобьёт у тебя желание лезть в чужие головы? Хотя бы в ближайшее время…

— Не надейся, — Эраст помотал головой. — Спрятаться от меня невозможно, даже за столь сильным союзником… — он прищурился. — Не удивляйся, я знаю, что ты держишь у себя в голове какую-то дрянь, которая мне сопротивляется, но рано или поздно я с ней справлюсь…

— Чего ты добиваешься? — спросил я прямо.

— Ты и сам всё прекрасно знаешь… — усмехнулся он. — Так что давай не будем тратить время на вопросы, ответы на которые нам обоим давным-давно известны. Это, знаешь ли, утомляет.

— Тогда зачем пришёл? — попробовал я зайти с другой стороны.

— Вот! — советник одобрительно поднял палец. — Вот это уже правильный вопрос. В точку, Дмитрий. В самую точку. Видишь ли, — он вздохнул и заложил руки за спину, — я возлагал определённые надежды на Шанса. На него и на всю его свору охотников. А он… Редиска такая, их совсем не оправдал, — Эраст покачал головой почти с сожалением. — Скажу честно, я никак не ожидал, что за одну-единственную ночь ты пустишь в расход всех, кого мне выдали для операции. Столько нулевых и враксов погибли напрасно… А ведь могли продолжать служить верой и правдой технатам долгие годы… Признаю, твоя сила впечатляет…

— Давай ближе к сути, — я нахмурился. — Сам же сказал, это утомляет, — ответил я ему той же монетой.

— И вот я подумал, — продолжил он, не обращая на мои слова внимания, — что с человеком твоего калибра можно было бы и договориться…

— Договориться? — я вопросительно приподнял бровь. — Ты собираешься прибрать к рукам весь мир и положить его к ногам своих новых хозяев. О каком договоре вообще может идти речь?

— Так, оно и будет, — спокойно, будто о погоде, ответил он. — С тобой или без тебя мир падёт. Технаты слишком сильны, Дмитрий. Ты даже близко не представляешь, насколько. То, что ты видел до сих пор, лишь капля в океане. Сопротивляться их воле всё равно что плевать против урагана.

— А что станет с людьми? — спросил я, хотя ответ уже подозревал.

— Пополнят армию, — он пожал плечами так буднично, словно речь шла о найме прислуги. — Армию порабощённых. Каждого распределят по способностям… — он принялся загибать пальцы. — Нулевые. Частичные. Рабочие. И агенты вроде меня. Тебя, само собой, определят в агенты. Грех зарывать такой талант в землю. А твоих друзей и… — он посмотрел на лимузин и растянул губы в улыбке. — Да, думаю всех твоих женщин технаты определят в рабочие, жаль терять такую красоту. Они будут подчиняться тебе уже без всяких на то ухищрений. Один приказ, и они выполнят любую просьбу. Как думаешь? По-моему, весьма милосердно. Ты ведь так о них печёшься…

— И какой смысл в такой жизни? — я нахмурился. — Командовать теми, кого превратили в безвольных кукол, которые и имени-то своего не вспомнят? Нет в этом никакого смысла, Эраст.

— Тут ты не прав. Рабочие полностью осмысливают себя, просто сопротивляться воле хозяина уже не смогут. Иногда это очень удобно и экономит время. Что же касается смысла… — он негромко рассмеялся, и смех этот мне совсем не понравился. — А какой смысл был в твоей прошлой жизни, Дмитрий? В той, что ты так бездарно профукал, когда подыхал, спасая сестрёнку?

— Мерзавец! — я не выдержал и бросился на него, но стоило мне сделать шаг вперёд, как он сразу же остановил меня каким-то даром.

Плотная структура не позволила мне пройти дальше. Даже «волшебные нити» не смогли пробиться через этот невидимый барьер. Что это? Телекинез? Я попытался направить к нему несколько мотыльков, но и здесь потерпел поражение. Мотыльки остались за пределами…

— Не советую тебе даже думать о том, чтобы причинить мне вред, — его красный глаз загорелся ещё ярче. — Ты ведь не думаешь, что я пришёл на разговор с тобой с пустыми руками? Ещё одна попытка, и я взорву лимузин, и все, кем ты так дорожишь, превратятся в кровавое месиво, а запах жареного мяса останется с тобой до конца жизни…

— Я доберусь до тебя… — прошипел я.

— Ты меня не слушаешь… — посетовал он. — Ты профукал свою жизнь тогда, профукаешь и теперь, — он развёл руками. — Какая, в сущности, разница? Зато так ты сможешь жить вечно. Вечно, понимаешь? И нести смерть во славу технатов. Меня, к слову, такая участь полностью устраивает. Я получил такие объёмы знаний, что ни одному человеку в нашем мире и не снились. Всё, что мы накопили за тысячи лет, просто пыль, недостойная внимания…

— Большие знания рождают большую печаль, — вновь прошипел я. — Слыхал такую мудрость? И я очень скоро докажу тебе это…

— Словами тебя не убедить, я это вижу, — заключил он. — Что ж, зайдём иначе. Предлагаю тебе встретиться с роднёй.

— С роднёй? — я невольно напрягся.

Неужели моя сестра…

— О, не спеши фантазировать, — Эраст ухмыльнулся. — Я хоть и не могу вскрыть твою черепушку и узнать, о чём ты там думаешь, но всё же понимаю, о ком в первую очередь ты подумал. И нет, это не твоя сестра. Она, скорее всего, лежит в каком-нибудь родовом склепе, скрытом от посторонних глаз, — он сразу же развеял все мои надежды. — Но, возможно, тебе будет интересно поговорить с родителями мальчика, чьё тело ты так вероломно занял…

— Родители Донского? Они живы? — я сильно удивился новостям.

— Живы, здоровы, и уже больше десяти лет трудятся во благо технатов, — Эраст взглянул на часы. — Иногда полезно узнать мнение… со стороны. Я готов предоставить тебе такую возможность, например, завтра. Что скажешь? Приходи в ресторан «Лето», скажем к шести вечера. Это любимый ресторан твоих… Родителей мальчика. Собственно, там его отец сделал предложение матери. Символично, не находишь?

— С чего ты взял, что мне это интересно? — я продолжил злиться, пытаясь понять, как добраться до урода, но слова про бомбу буквально держали меня на поводке.

Благодаря насекомым я уже нашёл большой круглый блин, который был установлен под задними сиденьями лимузина, на которых сидели Настя и Анна. Гнида всё продумала, ведь я и правда не стану ими рисковать.

— Можешь и не приходить, — он пожал плечами. — Я своё предложение уже сделал. Ты вправе отказаться, но знай: в последнее время благородства во мне поубавилось. Я превращу твою жизнь в настоящий ад, а потом ты всё равно придёшь с мольбами