– О чем ты говоришь? Что значит «не нужен»? Приходит возраст, когда пора найти кого-то.

– Такого, как ты, мне не найти.

Фэн Гоцзинь улыбнулся, закурил и сказал:

– Умеешь ты сказать приятное отцу и подольститься…

– Это правда. Нынешние мальчики ни на что не способны… Тебе стоит меньше курить, папа.

– Все были молодыми. Нужно дать человеку время повзрослеть. Хотеть все и сразу – не лучшая тактика.

– Не будем обо мне, давай поговорим о тебе и маме.

Фэн Гоцзинь замолчал. Фэн Сюэцзяо продолжила:

– Ты на этот раз твердо решил с ней развестись?

Фэн Гоцзинь молча кивнул.

– Хорошо, тогда я тебя поддерживаю и буду жить с тобой, – заявила дочь.

Фэн Гоцзинь растерялся. Он почувствовал легкое онемение в руках, правая нога под столом заныла. Он вынужден был признать, что это Ян Сяолин все годы занималась дочерью. Очень может быть, что она не была добродетельной женой, но была достойной матерью. Она вкалывала, чтобы заработать деньги, и с раннего детства покупала Фэн Сюэцзяо все, что та хотела. Это Ян Сяолин обеспечила ей учебу за границей – тех грошей, которые он зарабатывал, никогда не хватило бы на поездку в Америку, – поэтому он думал, что дочь непременно выберет Ян Сяолин. Ее слова стали для него неожиданностью. На глазах его заблестели слезы, он кивнул и произнес:

– Доченька, мне достаточно того, что ты это сказала. Я по-прежнему буду твоим отцом, а мама останется мамой, как и прежде. Ты уже взрослая. После Нового года мы скинемся и купим тебе небольшую квартиру. Ты свободна жить как хочешь и с кем хочешь.

– Нет, я буду жить с тобой.

Фэн Гоцзинь, не выдержав, расплакался. Фэн Сюэцзяо добавила:

– Я знаю, что вы все эти годы не разводились только из-за меня, но я не глупая. Я знаю, кто виноват. Я просто никогда не думала, что мама с этим Джеком. Если б я знала, то не приняла бы ничего из того, что они дарили мне все эти годы. Мама виновата перед тобой.

– Я знаю, что ты у меня умница, но никто не виноват. Я тоже не всегда правильно себя вел.

– Папа, в любом случае тебе надо внимательнее отнестись к своему здоровью, меньше курить и пить. Я знаю, что последние два года, пока меня не было, ты постоянно ходил к дяде Суню выпить. Теперь, когда я вернулась, я должна за тобой присматривать. Ты поправишься, и, когда выйдешь на пенсию, я свожу тебя куда-нибудь. Ты же еще не был в Америке, даже на мой выпускной не приехал… Знаешь, что я почувствовала, когда увидела, как мама притащила с собой этого Джека?

– Я не прав, дочь. Теперь я буду тебя слушаться.

Фэн Сюэцзяо, тоже заплакав, сказала:

– Вот так-то лучше…

Фэн Гоцзинь уже много лет не был так счастлив. Он запрокинул голову и выпил весь суп. Фэн Сюэцзяо вздохнула: «Ты меня прямо порадовал». Фэн Гоцзинь планировал проводить дочь домой, а самому пойти ночевать в общежитие, но дочь настояла, чтобы он вместе с ней вернулся домой. Фэн Гоцзинь возразил, что он не закончил работу и, пока дело не будет раскрыто, он не сможет спать спокойно. Фэн Сюэцзяо, не обращая внимания на его слова, начала перебирать документы на его столе:

– Нет такой работы, которую нельзя было бы взять домой. Мама, скорее всего, ночевать не придет, так что тебе придется остаться дома со мной.

В тот момент, когда их дискуссия зашла в тупик, взгляд Фэн Сюэцзяо внезапно упал на случайно открытую папку. Это была фотография вскрытия. Фэн Гоцзинь уже собирался закрыть ее и сказал: «Не смотри на это, кошмары будут сниться», но Фэн Сюэцзяо остановила его руку. У нее расширились глаза, и она спросила:

– Папа, это тот случай, о котором ты рассказывал мне по телефону? Вроде того, с Хуан Шу?

– Да.

Фэн Сюэцзяо указала на странный узор на животе трупа на фотографии:

– Папа, я знаю, что это. – Она взяла в руки одну из фотографий. – Это факел.

Фэн Гоцзинь вырвал фотографию из рук и снова вгляделся на нее. Внезапно он вспомнил, как Сяо Дэн десять лет назад пошутил, что узор похож на «Сандей» – десерт с мороженым из «Кей-эф-си». Фэн Гоцзинь, не любивший сладкое, даже сбегал туда и купил один, но только зря давился им – ведь он так и не понял, что это был факел. Изменившись в лице, Фэн Гоцзинь повернулся к дочери и спросил:

– Откуда ты знаешь? Где ты это видела?

– Нигде не видела. Я сама нарисовала этот узор.

Уже много лет отец и дочь не разговаривали так подолгу. Так повелось с детских лет Фэн Сюэцзяо: Фэн Гоцзинь был суровым и молчаливым, и она не решалась обсуждать с ним какие-то проблемы, предпочитая обращаться к дедушке. Теперь же отец и дочь не спали всю ночь, словно пытаясь наговориться за все прошедшие годы. Фэн Сюэцзяо объяснила отцу происхождение узора «факел», рассказала ему о Цинь Ли, Хуан Шу, Ван Ди и Гао Лэе. Слушая ее рассказ, Фэн Гоцзинь чувствовал все больший стыд. Он пропустил почти все детство и юность дочери, ничего не зная о ней. Особенно остро он ощутил это после того, как Фэн Сюэцзяо сказала:

– Я уже рассказывала это дедушке.

Фэн Гоцзинь уточнил:

– Значит, вы пятеро – единственные, кто знает об этом узоре?

Фэн Сюэцзяо задумалась, затем ответила:

– Видимо, да. Мы тогда поклялись никому не рассказывать, если только Цинь Ли не показал это своему брату.

Фэн Гоцзинь пробормотал себе под нос: «Значит, Цинь Ли, Ван Ди и Гао Лэй могут быть причастны к смерти Хуан Шу…»

Фэн Сюэцзяо добавила:

– Но когда с Хуан Шу случилась беда, Ван Ди и Гао Лэй, как и я, жили в кампусе школы «Юйин».

– Значит, с тех пор никто из вас не связывался с Цинь Ли?

– Кажется, только я. Мы общались онлайн в QQ[43], когда я только поступила в университет. Он больше не заходил в тот аккаунт, а может быть, закрыл его от меня.

– О чем вы говорили?

– Он просто сказал, что заботится о брате, тот был в коме. Я спросила, чем он зарабатывает на жизнь, и Цинь Ли ответил, что разводит змей.

– Каких змей? – не понял Фэн Гоцзинь.

– Он разводил хладнокровных животных – змей, ящериц, лягушек – и продавал их онлайн как домашних животных. В то время у него был интернет-магазин. Я видела их фотографии. Змеи продавались по несколько сотен